Зеленский напрасно рубил частокол, взобравшись на стену: жерди были крепки, темнота и торопливость мешали ему.
Крики приблизились -- кровавый отблеск озарил башню -- Лев Колонтай задыхался от бешенства.
-- Стой, стой! -- восклицал он.-- Ты не уйдешь, робкий злодей, от моего мщения -- я и в аду найду тебя!
-- Ступай туда искать себе подобных! -- отвечал, вспыхнув, князь, встречая саблею саблю.
Бледная, как мрамор, упала между ними Варвара бесчувственно, но, не внимая ничему, кроме своей ярости, они еще злобней схватились над телом ее в битву. Колонтай нападал с запальчивостию, оглашая воздух проклятиями неверной и угрозами обольстителю. Князь рубился молча от злобы -- и уже кровь текла из ран обоих на несчастную виновницу их гнева.
Картина была ужасна. Колонтай махал саблей и пламенником, в левой руке его пылающем; голуби, пробужденные шумом и светом, хлопая крыльями, вились около и, натыкаясь на острия, падали, трепещась, на землю. Робкая толпа, озаренная зеленоватым огнем факелов, и, наконец, женщина, распростертая у ног сражающихся, побелевшая от холода смерти,-- все наводило трепет на сердце. Появление устрашенного отца было уже поздно для отвращения кровопролития -- Лев с разрубленной головою упал к ногам его!!
-- Спасайся,-- вскричал князь Серебряный Зеленскому, который невольно был только зрителем битвы, притаясь за частоколом,-- и во что бы то ни стало уведомь обо всем Агарева. Пусть он не думает обо мне, пусть он заботится только об отражении набега -- вот последняя воля моя -- спеши!
-- Это он, это он! -- произнес Зеленский, когда толпа гостей окружила князя, и скрылся из виду.
Опершись на саблю, вперив неподвижные очи на соперника и любезную, простертых у стоп его,-- на два предмета его ненависти и привязанности, теперь для него уже не существующих, поражен безнадежностию в ту минуту, когда, казалось, он хватал за крыло счастие,-- князь не замечал, что новое лицо -- высокий, сурового вида мужчина вглядывался в него пристально.
-- Я не ошибаюсь,-- сказал он наконец,-- этот удалец -- князь Серебряный, тот самый, с которым я был знаком в Москве, с которым дрался под Москвой и который третьего дня сделал набег в наши границы от Опочки!