-- Храни Бог, вздумает еще какая ведьма подшутить над нами -- так проблудишь до завтра около одной сосны; собаке недаром померещилось -- ан вдруг и след простыл.
-- Свентый Юзеф, змилуйся над нами! До дому, пан ловчий.
-- Ах вы трусы, паны добродзеи,-- возразил ловчий, но таким голосом, который доказывал, что он сам радехонек воротиться и при случае свалить на других неудачу.-- Ну, что мне делать с вами? Одними руками не отенетить острова, домой так домой. Назад, Урывай, назад!
Голоса понемногу удалились.
Благодаря Бога за неожиданное избавление, Серебряный снова поднял Варвару; легка ему казалась ноша: отрадное чувство -- спасти свободу любимому существу, придавало ему сил и бодрости. Они достигли до берегу.
Шум Великой одушевил Варвару -- она быстро сбежала к ней, упала на колена и с горячей мольбою сотворила три земных поклона -- потом припала к реке устами и с жадностию глотала мимотекущую струю.
-- О, как живительна вода реки родимой,-- сказала Варвара,-- она напоила меня прежнею радостью -- но если бы и смерть текла в струях ее, мне и тогда показалась бы она сладостна. Добрый друг мой,-- примолвила она, взяв руку князя Серебряного, который с умилением внимал ей,-- чем я могу воздать тебе за твой тяжкий подвиг, за твое беспримерное великодушие? Чем -- когда и это бедное сердце не принадлежит мне... Но есть Бог -- он наградит тебя: слезы сироты, как роса в полдень, улетают на небо!
-- Я награжден и на земле,-- отвечал князь,-- если порой ты вспомнишь обо мне -- если хоть раз вздохнешь о моей одинокой участи...
Месяц закатывался; тускло светились вдалеке башни замка Опочки, только по грядам сверкала пена Великой. Князь с радостию заметил, что все, как на дороге, так и в окрестности, было покойно -- замедление Колонтаевых рейтаров отсрочило, как видно, неприязненные действия.
Зная, что невдалеке должна быть хижина рыбака, про которого сказывал ему Агарев как про доброжелателя русских, потому что сам он был выходец русский,-- князь оставил Варвару в укромном месте под ивою и отправился отыскивать средств к переправе. Множество плетенных из тростнику рыболовных морд, мелькающих по берегу, указали ему хату рыболова... он осторожно постучал в двери. Через несколько времени волоковое окошечко отодвинулось и дрожащий голос спросил его: