-- Так у меня теперь один дом -- это могила моей матери. При том женском монастыре под Псковом, где положена мать моя, доживу и умру я... Теперь делай, князь, что найдешь за лучшее... У меня только одно желание -- умереть на своей земле русской.
Варвара вошла в челн -- князь уже занес ногу, чтобы прыгнуть в него,-- когда грянувший выстрел вдали осветил окружность. В один миг оба берега загорелись перепалкою и вдруг вспыхнувшие пуки соломы и лучин озарили всю реку -- люди высыпали отовсюду,-- казалось, земля расступилась, чтобы родить их,-- князь был окружен ратными.
-- Это он, это князь Серебряный -- это голова наш! -- радостно восклицали стрельцы,-- Веди нас, батюшка князь, на этих разбойников!
Серебряный обнажил саблю.
-- За мною, други! -- вскричал он, видя спускающихся вниз на лодках и плотах панцерников; он вскочил в лодку, и еще несколько других лодок, наполненных стрельцами, ударили веслами и в три мгновения уже сцепились с первым плотом.
Счастье помогло Зеленскому выплыть -- и Агарев в тот же час, как можно скрытнее, выслал по обоим берегам засады встретить разбойников, велев им запастись пуками лучин, хворосту и соломы, чтобы осветить всю реку. Как ждали, так и случилось: обманутые тишиною панцерники, без всякого опасения, без всякого порядка, пустились на едва связанных прутьями бревнах, в полной надежде перерезать врасплох засаду опочинскую. Но можно вообразить, каково было их изумление, когда с обеих сторон открылась пальба, и они открыты сзади и видны как на ладони. Схватка была, однако, ужасна... Отчаянные в пощаде панцерники дрались на смерть... Крики мести или неистовства вторились холмами -- плоты, пристающие к берегу, были в тот же миг очищены свинцом и железом; иные, набегая на гряды камней, разрушались, и кровавая смерть ожидала избегнувших смерти влажной. Бой продолжался с остервенением с обеих сторон -- выстрелы стали редеть, потому что перекрестным огнем можно было повредить своим, зато сабли и копья сверкали и ломались.
Рассеяв передовых с плота, опрокинув их в воду живых и раненых, князь Серебряный выскочил на другой, на котором был сам Жегота. Его товарищи отстреливались метко и отважно, сам он, как волк, окруженный охотниками, отгрызался, не робея. Но все уступило мечу Серебряного.
-- Сдайся! -- кричал он атаману,-- или погибель твоя неизбежна... Сдайся!
-- Я тебе сдам свинцовый злот! -- отвечал с злобной усмешкою Жегота, прицелил и пуля засвистела -- но она пробила только рукав князя...
-- Убирайся же к черту! -- вскричал он и со всего размаху ударил Жеготу в грудь саблею...