И онъ не только взялъ ее за руку, но и поцѣловалъ въ лобъ.
-- О! Джулія! еслибы вы знали, какъ я васъ люблю! Я влюбился въ васъ въ первый же разъ, какъ увидѣлъ на сценѣ! О! Джулія, какъ мы будемъ счастливы!
И вотъ какимъ образомъ началось счастіе Джуліи: оно пришло тихо и незамѣтно, какъ всѣ великія и хорошія вещи. Когда ея поклонникъ разстался съ ней, проводивъ ее до дверей ея дома, она пришла къ себѣ вся проникнутая сознаніемъ, что ее цѣловали, что ей жали руки, называли ее хорошенькой и что молодой человѣкъ -- милый молодой человѣкъ -- красивый и хорошо одѣтый молодой человѣкъ, которымъ можно было гордиться, сказалъ ей, что любитъ ее. До сихъ поръ никто еще въ жизни не цѣловалъ ее, никто и никогда еще не ласкалъ ее, не говорилъ ей ни одного слова любви или нѣжности. Дѣвушки высшихъ классовъ! вы принимаете равнодушно любовь и заботы, расточаемыя вамъ тѣми, кто васъ любить; вы принимаете это какъ должное. Оно такъ и есть: я этого не отрицаю; но подумайте, каково вамъ было бы, еслибы вы были ихъ лишены!
Бабушка, безъ сомнѣнія, замѣтила бы перемѣну въ дѣвушкѣ, когда та вернулась домой: блескъ въ глазахъ, румянецъ на щекахъ, бодрость и оживленіе въ походкѣ и вообще въ манерѣ себя держать, потому что ея бабушка была изъ подозрительныхъ и постоянно опасалась какъ разъ того самаго, что теперь случилось, то-есть: поклонника и свадьбы. Она боялась лишиться своей Джуліи, а съ тѣмъ вмѣстѣ и доходовъ. Но въ настоящую минуту она находилась въ состояніи невмѣняемости. Она сидѣла, выпрямившись на стулѣ, съ безсмысленной улыбкой на губахъ; еще нѣсколько минутъ, еще одна капля джина съ водой и ее можно будетъ уложить спать. Дѣдушка тоже могъ бы обратить вниманіе на необычный видъ своей внучки, но тоже былъ пьянъ. Онъ держалъ потухшую трубку въ рукѣ и, проливая слезы состраданія и умиленія, пѣлъ: "Отецъ, отецъ! о, приди, спаси свое дитя!" Такимъ обратомъ никто изъ нихъ не обратилъ рѣшительно никакого вниманія на дѣвушку, которая въ первый разъ въ жизни со стыдомъ поглядѣла на своихъ опекуновъ, потому что... потому что: какое мнѣніе получитъ о ней Джимъ, если увидитъ ихъ въ такомъ видѣ? Она и прежде часто видѣла ихъ въ такомъ видѣ съ чувствомъ отвращенія и безпомощной горечи, но сегодня она стыдилась ихъ. Она тутъ же рѣшила, что не допустить, чтобы Джимъ провелъ вечеръ съ дѣвушкой.
Какъ бы то ни было, а Джулія, уложивъ стариковъ спать, осталась одна. Она легла на кровать, старомодной формы, имѣвшей видъ шкапа, но ей не хотѣлось спать. Она набросила платокъ на голову и сѣла у открытаго окна, глядя въ лунное небо и раздумывая о томъ, что случилось.
Такъ она просидѣла, оперевшись подбородкомъ на руку далеко за полночь, пока всѣ торопливо шагавшіе пѣшеходы и улицѣ не разошлись по домамъ спать, а Брауншвейгская площадь, никогда не отличавшаяся шумомъ, совершенно затихла. Но она не замѣчала ни шума, ни тишины! Ея голова была полна красивымъ молодымъ человѣкомъ и его словами! Неразумная голова! Онъ назвалъ ее хорошенькой; онъ сказалъ, что любитъ ее. Онъ желалъ водить съ нею компанію; онъ провожалъ ее двѣ недѣли сряду; онъ назвалъ ее хорошенькой; онъ каждый вечеръ ходилъ въ театръ въ продолженіе трехъ недѣль; ея сказалъ, что любитъ ее; онъ жалъ ей руку; онъ навѣрное такъ же добръ, какъ и красивъ, потому что сразу сообщилъ ей, и онъ такой и гдѣ работаетъ; онъ сказалъ, что любитъ ее... и такъ далѣе, до безконечности.
Наконецъ со вздохомъ, она закрыла окно и захлопнула ставни и легла спать. Простодушная Джулія! такъ взволнована отъ того только, что какой-то молодой человѣкъ въ нее влюбился!
IV.
И вотъ началась мирная и прелестная идиллія, хотя пастухъ былъ всего только приказчикъ книжнаго магазина, а нимфа -- театральная статистка. Съ одной стороны юноша съ живымъ воображеніемъ, прочитавшій большинство тѣхъ книгъ, которыя продавалъ, я которому мерещился цѣлый міръ чудныхъ мыслей въ большихъ и блестящихъ глазахъ, плѣнившихъ его сердце. Это убѣжденіе внушало ему безграничное уваженіе къ своей милой. Что за дѣло до общественнаго положенія дѣвушки, если она съумѣла внушить такое убѣжденіе своему поклоннику? Съ другой стороны дѣвушка, находившая, что ея поклонникъ хорошо воспитанный, красивый и благородный человѣкъ. Она всегда считала себя такой ничтожной, что эта чудная вещь, его любовь, внушала ей удивленіе и страхъ. Какъ могъ онъ полюбить такую простенькую дѣвушку, какъ она? Какимъ образомъ приковать ей его любовь къ себѣ, такъ, чтобы онъ больше не заглядывался на другихъ женщинъ?
Разумѣется новое положеніе, въ какомъ она очутилась, прежде всего инстинктивно заставило ее хлопотать о томъ, чтобы быть какъ можно красивѣй. Поэтому при всякой возможности она прибавляла какую-нибудь бездѣлицу къ своимъ незатѣйливымъ нарядамъ. А такъ какъ счастіе всегда выражается во внѣшности, то она стала прямѣе держаться и развязнѣе ходить. Кашель прошелъ, щеки покруглѣли, грудь пополнѣла; она съ каждымъ днемъ хорошѣла. Глаза ея улыбались предмету ея мечтаній, но эта же улыбка озаряла и весь остальной свѣтъ.