Въ восемь лѣтъ Джо изъ ученика сталъ мастеромъ: девятнадцати лѣтъ, какъ и большинство его собратій, онъ женился на семнадцатилѣтней дѣвушкѣ; къ двадцати-четыремъ годамъ у него было пять человѣкъ дѣтей; въ восемь лѣтъ Самъ выросъ изъ семилѣтняго въ пятнадцатилѣтнаго мальчика и, уже преподавая въ низшихъ классахъ школы, рѣшилъ, что добьется диплома народнаго учителя.
Клоду было тринадцать лѣтъ, Мелендѣ одиннадцать, а Полли, о которой мать получала время отъ времени хорошія вѣсти, вмѣстѣ съ сестрой своей Валентиной или Віолетой достигла десятилѣтняго возраста.
Но вотъ, послѣ восьмилѣтнаго промежутка, судьба внезапно вмѣшалась въ дѣла людей съ тою рѣшительностью, которая внушаетъ почтеніе и даже страхъ.
Миссисъ Монументъ стала слѣпнуть. Сначала всѣ вещи представлялись ей какими-то мутными; затѣмъ мало-по-малу очертанія ихъ сливались все болѣе и болѣе и въ глазахъ у нея стоялъ постоянно туманъ.
Наконецъ, послѣ самыхъ горькихъ предчувствій насчетъ ожидающаго ее будущаго, она сѣла, сложила руки и велѣла Саму написать письмо лэди Мильдредъ.
Она уже такъ плохо видѣла, что люди казались ей "бродячими деревьями", а скоро и совсѣмъ ничего не будетъ видѣть. И что же тогда станется съ дѣтьми?
Когда лэди Мильдредъ сама пріѣхала въ отвѣтъ на письмо, ее встрѣтилъ мальчикъ, сидѣвшій у дверей коттэджа съ книгой въ рукахъ. Что касается садика, то онъ казался заброшеннымъ и пустымъ безъ развѣшаннаго бѣлья: столбы стояли по прежнему и на нихъ протянуты были веревки, но бѣлья на нихъ не было. Еще страннѣе было, что въ домѣ не пахло мыломъ, а долголѣтняя труженица сидѣла, сложивъ руки на колѣняхъ, въ терпѣливой позѣ слѣпыхъ людей.
Мальчикъ всталъ и поспѣшно снялъ шляпу. Лэди Мильдредъ къ этому времени совсѣмъ позабыла ребенка, который пяти лѣтъ отъ роду имѣлъ видъ потомка пятидесяти герцоговъ. Его лицо мало измѣнилось; то было тонкое и худенькое личико, отмѣченное удивительнымъ изяществомъ и благородствомъ чертъ.
Обыкновенно такихъ лицъ не ожидаешь встрѣтить въ прачешной. Мы, конечно, неправы: во всякомъ городѣ, домѣ, деревушкѣ, гдѣ только есть скопище людскихъ существъ, всегда найдется одно или два дѣтскихъ личика, отличающихся по своему изяществу отъ окружающихъ грубыхъ и некрасивыхъ лицъ. Ученые называютъ это "игрой природы", шутливо намекая, что и у природы бываютъ свои оплошности, и она не всегда вѣрна своимъ законамъ. Но, быть можетъ, ученые люди сами неправы, такъ какъ въ человѣкѣ нѣтъ ничего, что бы не было наслѣдственно, начиная отъ формы ноздрей и изгиба губъ. Еслибы предки Клода по мужской линіи были извѣстны, то мы могли бы прослѣдить всѣ черты его лица до какого-нибудь прадѣдушки или прабабушки. Что касается фамиліи его матери, то она очень хорошо извѣстна, и это очень старинная и честная фамилія, принимая во вниманіе, что всѣ мужчины въ ней, отъ отца къ сыну, съ незапамятныхъ временъ были простолюдины и землепашцы, пахали землю, выкармливали свиней, сѣяли и жали, и опять сѣяли до того момента, какъ закрывали глаза и бывали зарыты въ землю на кладбищѣ.
Что касается ихъ отличій, то... ихъ сыны сражались при Сенлавѣ, гдѣ были разбиты послѣ чудесъ храбрости, и при Кресси и Азенкурѣ, и на Босвортскомъ полѣ, и при Бленгеймѣ, Ватерлоо и Альмѣ.