-- Я не знаю. Еслибы я зналъ, и всѣ бы знали. Есть только два способа помочь рабочимъ женщинамъ, и одинъ изъ нихъ, по крайней мѣрѣ, невозможенъ: это -- чтобы женщины высшихъ классовъ образовали лигу покровительства своимъ рабочими сестрамъ.
-- Почему это невозможно?
-- Потому, что имъ нѣтъ дѣла до рабочихъ сестеръ. Вы интересуетесь ими только потому, что жили между ними и узнали, какъ онѣ страдаютъ. Но какое вообще дѣло барынямъ до рабочихъ дѣвушекъ? Сознайтесь,-- вѣдь никакого?
Валентина не хотѣла сознаться.
-- Ну, хорошо. Можетъ быть и другой способъ. Это -- самимъ рабочимъ помочь образовать лигу или братство труда -- мужчинамъ и женщинамъ вмѣстѣ -- и контролировать трудъ и заработную плату. Я не вижу, почему бы такая лига не могла образоваться. Если мужчины могутъ образовать лиги по отдѣльнымъ отраслямъ труда, то, казалось бы, они могли образовать одну общую лигу по всѣмъ отраслямъ труда.
-- Почему же они ея не образуютъ?
-- Потому, что масса, которую бы слѣдовало на это подвинуть, такъ колоссально велика, что потребовался бы не одинъ пророкъ, проповѣдующій одно и то-же евангеліе, но десять тысячъ пророковъ. Но любопытно мнѣ было бы видѣть, что бы изъ этого вышло?
-- Что бы вышло?
-- Да; намъ всегда слѣдуетъ принимать въ соображеніе людскую алчность и людской эгоивмъ. Какъ бы то ни было, такая лига, еслибы осуществилась, то...
Онъ сѣлъ, засунувъ руки въ карманы и глядя на Валентину, но какъ будто ея не видя.