Онъ не сѣлъ, но взялъ стулъ изъ ея рукъ, поставилъ его передъ собой, положилъ руки на его спинку, такъ что устроилъ себѣ нѣчто въ родѣ каѳедры.
-- Ему нечего намъ сказать,-- вмѣшалась Меленда,-- кромѣ того, что это срамъ, и что мы должны составить стачку и забастовать.
-- Виновата вся система,-- началъ Самъ.-- Я готовъ подать вамъ хорошій совѣтъ, если только вы готовы его послушаться. Виновата во всемъ гнилая система конкурренціи. Вы должны отмѣнить ее. Что касается того, чтобы вамъ, дѣвушкамъ, составлять стачки и забастовки, то этого вамъ не сдѣлать. Я вамъ предлагалъ это когда-то, но теперь вижу, что женщины до этого не доросли. Для организаціи стачки требуется здравый смыслъ, а у васъ его нѣтъ, и нѣтъ необходимой для того храбрости.
-- Но мы не можемъ измѣнить систему,-- замѣтила Валентина:-- по крайней мѣрѣ, безъ большихъ хлопотъ и въ непродолжительномъ времени,-- поспѣшила она прибавить.-- А пока я бы желала, чтобы вы придумали что-нибудь для Меленды и Лиззи, въ ожиданіи, когда вы измѣните всю систему.
-- Кому нужна его помощь?-- спросила Меленда.-- Говорю вамъ, что онъ умѣетъ только говорить, что это -- стыдъ и срамъ. Вотъ и все, чего отъ него добьешься.
-- Я не могу помочь имъ,-- отвѣчалъ Самъ,-- и никто но можетъ. Повторяю вамъ, что виновата система.
-- Измѣнить систему мы не можемъ ни сегодня, ни завтра, а что дѣлать пока Мелендѣ и Лиззи?
-- Мы будемъ работать,-- отвѣтила Лиззи.
-- Что сдѣлаете вы пока для вашей сестры, Самъ?-- настаивала Валентина.
-- Меленда можетъ... она можетъ... жить со мной,-- договорилъ онъ съ геройской рѣшимостью.-- Если только обѣщается вести себя прилично,-- добавилъ онъ.