-- О! узнавать дѣйствіе лекарствъ и симптомы болѣзни! Да, конечно, это лучше, чѣмъ стоять за прилавкомъ, съ аршиномъ и ножницами въ рукахъ; но я самъ хотѣлъ бы двигать науку, не свои собственныя знанія, но науку вообще. Я честолюбивъ; но женщины этого не понимаютъ.
-- Нѣтъ, мы иногда это понимаемъ,-- смиренно отвѣчала она.
У молодого доктора было, дѣйствительно, мало причинъ быть довольнымъ жизнью. Практика его была обширнѣе, нежели что было удобно,-- и чѣмъ болѣе она расширялась, тѣмъ бѣднѣе становился онъ, что, по истинѣ, можно считать удивительнымъ результатомъ успѣха. Ему платили шиллингами и полукропами; онъ жилъ въ маленькомъ домикѣ со старухой-служанкой, которы ему плохо прислуживала. Онъ самъ дѣлалъ свои лекарства и рассылалъ ихъ съ мальчишкой, который служилъ ему помощникомъ. Онъ весь день ходилъ по улицамъ, а иногда и всю ночь; обѣдалъ и отдыхалъ гдѣ и какъ попало; ему некогда было читать, а жажда знанія была, дѣйствительно, въ немъ велика. Танталъ, полагаю, былъ молодымъ докторомъ въ бѣдномъ околоткѣ, страстно желавшимъ досуга, чтобы заниматься научными изслѣдованіями. У него не было никакого общества, и единственный его пріятель былъ викарій св. Агаты, мистеръ Рандаль Смитъ, да и съ тѣмъ онъ ссорился, каждый разъ, какъ встрѣчался.
-- Смитъ,-- сказалъ онъ, разъ вечеромъ, когда урвалъ минуту, чтобы выкурить трубку и выпить стаканъ пива (само собою разумѣется, что мистеръ Смитъ не курилъ, и носилъ голубую ленточку "общества трезвости" съ такою же гордостью, какъ еслибы то былъ орденъ "Подвязки"):-- Смитъ, размышляли ли вы когда-нибудь серьёзно о любви?
Блѣдное лицо мистера Рандаля Смита покраснѣло.
-- Мое дѣло,-- гордо произнесъ онъ,-- требуетъ безбрачія.
-- Пожалуйста, не забирайтесь на ходули безъ всякой нужды. Мое дѣло тоже требуетъ безбрачія, потому что моихъ доходовъ едва хватаетъ одному. Но я говорю совсѣмъ не объ этомъ. Почему это человѣкъ не можетъ прожить, не влюбившись? Почему ему непремѣнно надо увлечься женщиной? Она, по всей вѣроятности, ничего не знаетъ и нисколько не интересуется тѣмъ, что его интересуетъ; она, по всей вѣроятности, глупа, и онъ не можетъ быть такъ свободенъ, когда женится, какъ былъ холостымъ.
-- Быть можетъ,-- отвѣчалъ клерджименъ,-- что у нея есть такія качества, которыя его въ ней привлекаютъ.
-- Нельзя же влюбиться только въ хорошенькое личико, или, по крайней мѣрѣ, одинъ только дуракъ влюбляется за это, или же изъ-за тонкой таліи. Я -- анатомъ, и знаю, что значить тонкая талія. Это, можетъ быть, очень красиво, но слишкомъ тонко для того дѣла, для котораго талія предназначается природой, а потому постоянно портится. Не можете же вы влюбиться въ тонкую талію.
-- Нѣтъ,-- мистеръ Рандаль Смитъ немедленно сообразилъ свое преимущество:-- вы влюбляетесь въ душу.