-- Мы, конечно, не можемъ ждать, чтобы вы, имѣя въ головѣ такую величественную задачу, заботились о своихъ сестрахъ,-- отвѣтила Валентина.
Самъ повторилъ всѣ свои прежніе аргументы и ушелъ, разсерженный тѣмъ, что не могъ убѣдить ихъ.
-- Мнѣ тоже пора,-- сказалъ Клодъ, берясь за шляпу.-- Я радъ, что они приходили сегодня вечеромъ. Увы! лѣто прошло, и вы уѣзжаете. Покойной ночи, Валентина, и прощайте.
-- Почему такое торжественное прощаніе, Клодъ?
-- Потому что прошедшее не повторяется...
-- Ничто не повторяется, но все идетъ дальше. Если вы пойдете пѣшкомъ, то и я пройдусь съ вами. О, я не боюсь возвращаться одна. Никто никогда меня не обижаетъ.
Они вышли вмѣстѣ. Улицы были полны народа, потому что погода была хороша и былъ субботній вечеръ.
-- Постарайтесь забыть свои личныя тревоги, Клодъ!-- сказала Валентина:-- думайте не о себѣ, а о другихъ, и предоставьте мертвецамъ спокойно лежать въ могилѣ.
-- Я бы очень желалъ, чтобы это было возможно, но какъ быть, если мертвецы выходятъ изъ могилъ?
Валентина ничего больше не сказала. Быть можетъ, что онъ узналъ даже больше того, чѣмъ она опасалась. Онъ пожалъ ея руку, и они разстались. Онъ остановился на перекресткѣ улицы и наблюдалъ за ея стройной фигурой, быстро скользившей на мостовой. Но Валентина не прошла и тридцати шаговъ, какъ онъ увидалъ нѣчто такое, что заставило его тоже повернутъ назадъ и послѣдовать за нею, хотя и въ нѣкоторомъ разстояніи. Улица была освѣщена слабо, но, тѣмъ не менѣе, Клодъ могъ разглядѣть фигуру, стоявшую на противоположномъ концѣ Иви-Лэна. Народу ходило много, но, очевидно, эта фигура кого-то ожидала, я когда Валентина повернула въ Иви-Лэнъ, человѣкъ перешелъ черезъ улицу и пошелъ за ней. Онъ слѣдовалъ за ней на разстояніи трехъ или четырехъ ярдовъ, и Клодъ дивился, что бы это значило. Но когда онъ прошелъ подъ газовымъ фонаремъ, и Клодъ увидѣлъ его лицо,-- великій Боже! то былъ его отецъ. Что ему нужно отъ Валентины? Конечно, ему хочется нарушить данное слово и испугать ее. То былъ его отецъ, и по нѣкоторому движенію въ его плечахъ Клодъ догадался, что онъ пьянъ. Клодъ ускорилъ шагъ, и первымъ его движеніемъ было остановить отца; но онъ сдержался, потому что зналъ, что тотъ произведетъ скандалъ на улицѣ. Онъ рѣшилъ подождать, пока Валентина не войдетъ въ домъ, но ускорилъ шагъ, чтобы быть готовымъ вмѣшаться, если понадобится его защита.