-- Гдѣ ты былъ послѣдніе два года?

-- Путешествовалъ, работалъ, писалъ эскизы. Живописцу необходимо видѣть свѣтъ, знаешь.

Квартира была отдѣлана по модному: стояли шифоньерки съ китайскимъ фарфоромъ, на стѣнахъ висѣли акварели; было и трюмо; на полу ковры и звѣриныя шкуры. Видно было, что квартиру занималъ человѣкъ со вкусомъ.

Имя Джека пристало всякаго рода людямъ. Оно идетъ и солдату, и государственному человѣку, поэту и ремесленнику, принцу и нищему, герою и шарлатану. Оно требуетъ одного только, чтобы носящій его былъ признанъ современниками тѣмъ самымъ, за что себя выдаетъ: не то, чтобы онъ долженъ былъ быть популяренъ, но надо, чтобы ему вѣрили. Когда Джекъ Конейрсъ объявилъ своимъ товарищамъ, что онъ будетъ знаменитъ, они повѣрили ему на-слово. Онъ будетъ знаменитъ; его манеры говорили, объ этомъ больше, нежели слова или дѣйствія это доказывали. У него было, въ оправданіе этихъ притязаній, хорошее имя и красивая наружность. Онъ ничего не дѣлалъ и не говорилъ для убѣжденія людей въ томъ, что онъ -- выдающійся человѣкъ, кромѣ развѣ того, что понималъ силу молчанія; онъ не болталъ, какъ многіе молодые люди, но когда раскрывалъ ротъ, то говорилъ медленно и спокойно, точно то, что онъ говоритъ, стоитъ того, чтобы его слушали. Онъ также никогда не восторгался, какъ другіе молодые люди, но былъ всегда критически настроенъ. Онъ не смѣялся громко, а только улыбался; это искусство дается въ особенности женщинамъ, но Джекъ Конейрсъ могъ заткнуть за поясъ всѣхъ женщинъ. Въ точности неизвѣстно было, кто его родители, но всѣ считали, что онъ хорошаго происхожденія; у него былъ видъ и манеры человѣка богатаго; онъ избѣгалъ фамильярности, одѣвался хорошо и повидимому зналъ Лондонъ. "Ученость сушитъ умъ",-- говаривалъ онъ,-- а потому онъ желалъ быть не ученымъ, а только образованнымъ человѣкомъ; поэтому онъ ограничился первой ученой степенью; держалъ фортепіано у себя въ комнатахъ, игралъ и пѣлъ немного; также рисовалъ, и всѣ считали, что онъ посвятилъ себя искусству.

По внѣшности онъ былъ средняго роста и худъ. Онъ носилъ pince-nez; черты лица его были правильны и тонки; глаза красивы, но съ жесткимъ выраженіемъ; ротъ недуренъ, но губы слишкомъ толсты, а лобъ высокъ и узокъ.

Онъ не казался изнѣженнымъ человѣкомъ, но имѣлъ несомнѣнно видъ человѣка, желающаго казаться утонченнымъ и по костюму, и по манерамъ, и по образу жизни. Клодъ былъ одинъ изъ его товарищей, который вѣрилъ въ него. Были и такіе,-- долженъ сказать, къ сожалѣнію,-- которые презрительно смѣялись при имени Конейрса.

Комната была освѣщена лампой съ абажуромъ. На каминѣ стояли три небольшихъ портрета. На нихъ изображены были лица трехъ дѣвушекъ и очевидно одной и той же рукой.

-- Ты смотришь на эти головы,-- сказалъ Джекъ Конейрсъ.-- Это портреты трехъ женщинъ,-- онъ вздохнулъ,-- трехъ женщинъ; бѣдняжки, онѣ были такъ добры, что докончили мое воспитаніе.

-- Какимъ образомъ?

-- Заставивъ меня въ себя влюбиться. Я открылъ, что человѣкъ не можетъ быть великимъ художникомъ, если лично не испытаетъ, что такое страсть. Какъ можетъ онъ изобразить то, чего никогда не испытывалъ? Со всѣмъ тѣмъ для художника любовь должна быть скорѣе воспоминаніемъ, нежели живой вещью, а потому каждый опытъ долженъ быть кратковременный. Вотъ это французская дѣвушка, живая, полная espièglerie; это вотъ итальянка -- созданіе, состоящее изъ одной страсти; а это -- румынка. Женщина, любовница или жена, въ будуарѣ или въ салонѣ, должна играть роль въ карьерѣ человѣка.