-- Но говорятъ о какой-то газетѣ, прибывшей въ одинъ моментъ Богъ знаетъ изъ какой дали.
-- И десяти миль разстоянія было бы довольно; но три тысячи, конечно, сильнѣе дѣйствуютъ на воображеніе. Въ сущности, профессоръ, я имѣю основаніе думать, что нынѣ вечеромъ берутся намъ доказать возможность передавать на большія разстоянія путемъ невидимыхъ посредниковъ не только слова, но и плотныя вещи.
-- Въ такомъ случаѣ, замѣтилъ профессоръ, я очень глупо сдѣлалъ, что пріѣхалъ.
-- Гетти, когда онъ придетъ? шепнула Цецилія.
-- Скоро, я думаю. О! какъ можетъ онъ показывать эти вещи въ присутствіи людей, которые считаютъ его обманщикомъ!
-- Единственное, что мы навѣрное знаемъ про м-ра Пауля, продолжалъ Томъ, это, что онъ сильный магнетизёръ. Это возбуждаетъ подозрѣнія, но ничего не объясняетъ.
-- Магнетизмъ! повторилъ профессоръ, да; это странная сила, и ее слѣдовало бы изъять изъ рукъ шарлатановъ и обманщиковъ. Это несомнѣнная сила. Каждый, кто можетъ убѣдить другихъ людей, что онъ говоритъ или дѣлаетъ невозможныя вещи, долженъ обладать этой силой. Но я думаю, что меня онъ не замагнетизируетъ. Быть можетъ, чтеніе мыслей только одна изъ формъ магнетизма, такъ что паціентъ вынужденъ думать то, что ему навязываетъ операторъ. Онъ магнетизируетъ васъ?
-- Нѣтъ; онъ пробовалъ, но не можетъ.
-- Я помню, продолжалъ профессоръ своимъ тихимъ разсудительнымъ голосомъ, что отправился разъ смотрѣть представленіе нѣкоего д-ра Слэда, лѣтъ десять тому назадъ. Онъ дѣлалъ сначала всякія глупости... оскорбительныя для здраваго смысла, а затѣмъ произвелъ знаменитую штуку съ грифельной доской.
-- Знаю. Онъ показывалъ совсѣмъ чистую доску, клалъ ее на столъ, затѣмъ переворачивалъ и показывалъ, что она вся исписана.