-- Именно. Я это самое видѣлъ тогда и описалъ. Написанное оказалось чистѣйшей чепухой, но вся штука показалась мнѣ весьма таинственной, если не принять, что то, что стояло на доскѣ, было написано заблаговременно и помощью такого состава, который становится явственнымъ по прошествіи нѣкотораго времени. Но человѣкъ, котораго я привелъ съ собой, профессіональный фокусникъ, нѣкто Геддисъ, теперь уже покойникъ, просвѣтилъ меня. Д-ръ Слэдъ поймалъ мой взглядъ и отвлекъ его отъ своихъ рукъ. Онъ думалъ, что онъ точно также отвелъ глаза и моему спутнику, но тутъ-то и ошибся. Геллисъ какъ разъ увидѣлъ, какъ онъ подмѣнилъ одну доску другою и спряталъ первую въ ящикъ стола. Онъ сдѣлалъ это совсѣмъ хладнокровно, будучи увѣреннымъ, что отвелъ намъ обоимъ глаза. Ну вотъ смѣлость того, что намъ обѣщано на сегодняшній вечеръ, напоминаетъ мнѣ д-ра Слэда съ его доской. Это такъ необыкновенно просто и, вмѣстѣ съ тѣмъ, такъ невозможно.
Томъ засмѣялся.
-- Мы не должны, однако, ставить м-ра Пауля на одну доску съ д-ромъ Слэдомъ. Онъ не убѣдилъ меня, и я увѣренъ, что онъ ведетъ какую-то игру; но я до сихъ поръ не могъ еще изобличить его. А пока мы большіе пріятели, хотя онъ и знаетъ, что я выслѣживаю его. Тише! вотъ они идутъ.
Въ этотъ моментъ лэди Августа вошла подъ руку съ Паулемъ. Профессоръ увидѣлъ замѣчательно красиваго молодаго человѣка, одѣтаго по послѣдней модѣ. М-ръ Бруденель, шедшій сзади, казался очень самоувѣренъ и развязенъ, безъ всякаго слѣда прежней нервности.
Гости раздѣлились направо и налѣво и подошли, образовавъ кружокъ посреди комнаты. Столъ м-ра Бруденеля, гдѣ въ ящикѣ лежалъ романъ Уйда, который онъ не успѣлъ дочитать, съ тѣхъ поръ какъ началась его поѣздка въ Абиссинію, былъ отодвинутъ, и посреди комнаты образовалось пустое пространство.
Лэди Августа поздоровалась съ своими гостями и сѣла; однѣ дамы послѣдовали ея примѣру; другія, слишкомъ взволнованныя ожиданіемъ предстоящаго, предпочли стоять.
М-ръ Бруденель съ лицомъ, на которомъ написано было торжество -- послѣ тридцатилѣтнихъ психическихъ изысканій, онъ дѣйствительно дождался наконецъ торжества -- съ глазами, сіявшими отъ радости, и голосомъ, звучавшимъ увѣренностью, поднялъ лѣвую руку и заговорилъ съ спокойнымъ достоинствомъ, непривычнымъ для него:
-- Друзья мои, нѣкоторые изъ насъ сообща трудились въ продолженіе многихъ лѣтъ, отыскивая спиритическую истину; мы были постоянно обмануты, смущены и разочарованы; мы пришли уже въ отчаяніе; бывали минуты, когда трудно было сохранить хладнокровіе отъ разочарованія и явной насмѣшки, жертвами которыхъ мы становились.
-- Бывало, бывало, братъ Бруденель, подтвердилъ м-ръ Этельстанъ Кильбёрнъ.
-- Въ одинъ изъ такихъ моментовъ глубочайшаго униженія, я обрѣлъ м-ра Пауля; вы помните, какъ уже съ первой минуты онъ наполнилъ наши сердца новой вѣрой и зажегъ въ насъ новый восторгъ.