-- Чѣмъ этимъ?
-- Разсылкой рукописей по редакціямъ?
-- Нѣтъ, недавно.
-- Ахъ! и еще ни одной не приняли?
-- Нѣтъ еще не приняли.
-- Такъ я и думалъ, поглядѣлъ конторщикъ на его изношенное платье и стоптанные сапоги. Другаго занятія у васъ нѣтъ?
-- Нѣтъ.
-- Ну, такъ послушайтесь моего совѣта, бросьте писательство. Помилуйте, мы получаемъ тысячи рукописей. Ихъ присылаютъ со всѣхъ концовъ Америки! изъ Канады и даже изъ Англіи... и съ письмами, и безъ оныхъ. Если съ письмами, то въ нихъ говорится, что авторъ умираетъ съ голода; если безъ письма, то приложена замѣтка съ просьбой къ издателю какъ можно скорѣе напечатать и прислать деньги съ слѣдующей почтой. Займитесь чѣмъ-нибудь другимъ... увѣряю васъ, займитесь чѣмъ-нибудь другимъ.
Молодой человѣкъ взялъ рукопись и уныло вышелъ, не говоря ни слова. То была его послѣдняя надежда; онъ позволилъ себѣ въ послѣдній разъ лелѣять надежду, что его сочиненія примутъ и вотъ ему говорятъ, что лучше заняться чѣмъ-нибудь другимъ.
Молодой человѣкъ былъ никто другой, какъ Цефонъ Триндеръ. Онъ испыталъ полгода литературной жизни -- онъ называлъ это литературной жизнью -- и ему не удалось пристроить ни единой изъ своихъ поэмъ, ни одной статьи, повѣсти или очерка -- ни одного.