-- Столько, сколько вамъ угодно.
-- Ну такъ окончимъ его, м-ръ Пауль,-- она перемѣнила голосъ и манеру,-- не обращайте вниманія на меня и на мое недовѣріе, но скажите мнѣ, что вы сдѣлали съ отцомъ?
-- Вы замѣтили въ немъ перемѣну?
-- Эта перемѣна такъ велика, что я хочу, чтобы вы мнѣ сказали, что вы сдѣлали. Я спрашивала его самого, но онъ не можетъ связно ничего разсказать. Онъ сталъ гораздо счастливѣе: впервые въ жизни онъ кажется спокойнымъ и довольнымъ. Что вы съ нимъ сдѣлали?
-- Мы говорили съ нимъ о вещахъ, которыхъ вы не поймете. Для васъ это все вздоръ и притворство. Но намъ это возвышаетъ душу.
Сивилла не тотчасъ отвѣтила. Объясненія этого человѣка всегда сбивали ее съ толку и въ первую минуту смущали, а вслѣдъ затѣмъ сердили.
-- Значитъ, все дѣло ограничивается неопредѣленными разговорами, возвышающими душу? спросила она.
-- Я не говорю этого.
-- Вы явились съ какою-то миссіей. Вы такъ сказали. Вы показали всякаго рода чудесныя вещи, чтобы доказать, что вы настоящее аккредитованное лицо. Вы говорили о бесѣдахъ съ людьми, находящимися вдалекѣ или умершими, о превращеніи молодости и старости, жизни и смерти -- въ простыя слова.
-- Да, говорилъ. И больше того.