-- Но я все-таки ничего не знаю.
-- Какой толкъ имѣть "друзей", которые не могутъ предостеречь людей отъ несчастія? продолжалъ Томъ.
-- О! простоналъ м-ръ Бруденель, подумать, что все это время мы занимались пустяками, какой-то тамъ философіей, когда одно слово могло спасти насъ. Я помню, какъ одинъ изъ духовъ Чика предостерегъ одного путешественника, чтобы онъ не отправлялся на кораблѣ, который потомъ потонулъ. Одинъ изъ духовъ Эмануэля Чика сдѣлалъ это! А ваши великіе и могущественные "друзья" не могли ничего для насъ сдѣлать.
-- Поль! торжественно произнесла лэди Августа, насъ постигъ тяжкій и неожиданный ударъ. Ничего не могло быть неожиданнѣе! Ничего тяжелѣе! Это такое тяжкое бѣдствіе, что я не могу удержаться и не спросить, какъ и мой мужъ: зачѣмъ ваши "друзья" допустили это?
-- Знаю теперь, въ чемъ дѣло, отвѣчалъ Поль, Бруденель и К° обанкрутились.
-- Вы прочитали это въ газетахъ?
-- Нѣтъ, мнѣ только-что это сообщили. Компанія раззорилась. Банкротство полное. Три состоянія: Сивиллы, Цециліи и ваше собственное, Томъ, помѣщенныя въ ея акціяхъ, потеряны безнадежно, такъ какъ акціонеры не получатъ ни копѣйки. Объ этомъ напечатано сегодня въ газетахъ.
-- Да, Поль, вотъ ударъ, постигшій насъ.
-- Вѣдь въ сущности весь вопросъ только въ деньгахъ, сказалъ Поль, съ удивленіемъ. Вы казались такими несчастными.
-- Только въ деньгахъ! повторилъ Томъ. Мы лишились своего имущества, только!