-- О, Поль!
Сердце дѣвушки забилось, и глаза наполнились слезами. Сказанныя слова, казалось бы, не могли произвести такого сильнаго впечатлѣнія, но музыкальный, мягкій голосъ и удивительная магнетическая сила оратора дѣйствовали.
-- А теперь разберемъ, въ какомъ положеніи находится м-ръ Бруденель, продолжалъ Поль голосомъ, менѣе симпатическимъ, менѣе нѣжнымъ.
-- Будьте терпѣливы съ нимъ, Поль, напомнила лэди Августа.
-- Я буду очень терпѣливъ. Сознаюсь, однако, что сильно разочарованъ. Вы знаете, что я занимался съ нимъ въ продолженіи нѣсколькихъ недѣль, и притомъ ежедневно.
-- Да, мы знаемъ. Онъ намъ все разсказывалъ.
-- Самое странное обстоятельство во всемъ этомъ, это то, что, возвращаясь изъ Абиссиніи, онъ забываетъ все, чему его научили. Сознаюсь, что я объяснилъ себѣ это тѣмъ, что умъ его затемненъ предразсудками. Древній законъ недоступенъ уму, затемненному предразсудками.
-- Ну, что жъ далѣе, Поль?
-- Вы видѣли страшное проявленіе этихъ предразсудковъ. Я готовъ допустить всякія смягчающія обстоятельства, но все же такіе закоренѣлые предразсудки могутъ хоть кого привести въ отчаяніе.
-- Будьте терпѣливы съ нимъ, Поль. Вы должны понять, что онъ чувствуетъ. Онъ оплакиваетъ не свои деньги. Онъ былъ опекуномъ троихъ молодыхъ людей и сталъ невинной причиной, что они лишились всего своего имущества. Развѣ это ничего не значитъ. И притомъ компанію эту учредилъ онъ самъ, и то, что она рухнула, не можетъ не огорчать моего мужа.