-- Развѣ ты забылъ, милый Киръ, отвѣтила она, немного холодно, что произошло въ кабинетѣ, когда я предложила послать за банковой книгой? Какъ же ты можешь думать, что я послѣ этого рѣшилась бы послать за ней.
-- Значитъ, вы послали, Поль?
-- Разумѣется, нѣтъ. Вы можете легко узнать это отъ клерка банка, который ее прислалъ. Но продолжайте. Что же дальше?
-- Слушайте, Августа, дѣти, Томъ. Мы спасены! мы спасены! Вотъ все, что я могу сказать... мы спасены!
-- Сегодня утромъ мы погибали, сказалъ Томъ, а теперь намъ объявляютъ, что мы спасены. Можетъ быть, завтра опять мы окажемся погибшими. Извините, сэръ, за то, что я васъ перебилъ, но я бы желалъ, чтобы вы мнѣ объяснили, въ чемъ дѣло...
-- Сейчасъ.
Лицо м-ра Бруденеля выражало удивленіе. Вообще у него было выразительное и наивное лицо, выдававшее всякое волненіе, и нельзя было сомнѣваться въ томъ, что онъ теперь испытываетъ крайнюю степень удивленія.
-- По какому-то удивительному случаю я позабылъ... совсѣмъ позабылъ... не понимаю, какъ могъ я это забыть... но во всякомъ случаѣ... я... я... я... продалъ... какъ оказывается... да, я продалъ всѣ акціи компаніи три недѣли тому назадъ.
-- Продали? вскричалъ Томъ. Неужели? Какъ же вы могли позабыть о такой вещи?
-- Я продалъ акціи. Банкротство компаніи пронесется надъ нашими головами, какъ гроза, но не задѣнетъ насъ. Оно не можетъ насъ задѣть.