Они лежали въ боковомъ отдѣленіи банковой книжки. Всѣ были написаны собственноручно м-ромъ Бруденелемъ... твердымъ, яснымъ, четкимъ почеркомъ... поддѣлать который было крайне трудно. Нельзя было сомнѣваться, что они наппеаны и подписаны имъ самимъ. Уплата производилась по востребованію, и чэки были перечеркнуты. Они были, значитъ, дисконтированы. И были, значитъ, внесены въ какой-нибудь банкъ. Томъ положилъ чэки обратно въ отдѣленіе и затѣмъ всю книгу положилъ себѣ въ карманъ, ничего не говоря.
-- Неужели я игрушка духовъ! сказалъ м-ръ Бруденель, падая въ кресло? И неужели они этимъ мстятъ мнѣ зато, что я имъ измѣнилъ?
-- О! произнесла Цецилія, всплеснувъ руками. Къ чему весь этомъ шумъ! Зачѣмъ мы все сомнѣваемся? Чего мы боимся! Поль сказалъ намъ, чтобы мы послали за банковой книжкой. Будемъ вѣрить, и все будетъ хорошо!
Но Томъ положилъ руку на самый большой изъ своихъ кармановъ, гдѣ лежала банковая книжка и чэки. И похлопалъ по карману, какъ бы желая сказать, что вѣра вѣрой, а разслѣдованіе этого дѣла тоже не лишнее.
X.
Наступило утро слѣдующаго дня.
Утромъ, послѣ бури,-- какъ всякому извѣстно, кто бывалъ на морѣ,-- солнце всегда особенно ярко свѣтитъ, небо чисто, воздухъ тепелъ и душистъ, хотя волны ходятъ, и море все еще не совсѣмъ покойно.
Акціи были проданы. Это главное дѣло. Это можно было сравнить съ пересадкой въ лодку съ разбитаго бурей корабля. Но всѣ деньги таинственнымъ образомъ перешли въ руки трехъ незнакомыхъ людей, и одинъ изъ нихъ былъ инструкторомъ м-ра Бруденеля, а всѣ трое, по заявленію Поля, его личные пріятели. Дѣйствительно, похоже было на опасное плаваніе въ маленькой лодкѣ. Никто не зналъ, чего ждать, имѣя дѣло съ такими неизвѣстными факторами.
Послѣ завтрака Сивилла послѣдовала за Томомъ въ еге мастерскую.
-- Сюда никто не придетъ, Додо, сказалъ онъ, и мы можемъ поговорить безъ помѣхи. Моя милая Додо, что мы будемъ дѣлать, если деньги пропадутъ?