Поль прошелъ черезъ узкій корридоръ и очутился въ большой, низкой комнатѣ, съ массивными четырехугольными дубовыми столбами, подпиравшими потолокъ, столами такого же солиднаго, массивнаго типа и лавками, стоявшими вокругъ. То была общая пріемная убѣжища матросовъ, гдѣ они завтракали, обѣдали и бесѣдовали другъ съ другомъ.
Еслибы вы обошли эту пріемную, то она напомнила бы вамъ и корабль, и монастырь, и тѣхъ пустынниковъ, которые жили съ пещерахъ, гнѣздившихся по утесамъ и вдоль пропастей, на краю которыхъ кружится голова и захватываетъ духъ.
Въ пріемной комнатѣ въ это утро было мало народу. Веселый негръ, черный какъ уголь, слонялся изъ угла въ уголъ, а на одной изъ скамеекъ, съ трубкою въ зубахъ, возсѣдали двое или трое норвежцевъ съ добродушными лицами, съ родными газетами въ рукахъ; дюжина молодцовъ стояла, прислонясь къ столбамъ, скрестивъ руки; они съ наслажденіемъ, знакомымъ только матросамъ и рыбакамъ, пользовались праздностью. Одинъ или двое писали; одинъ или двое курили трубки; пахло дегтемъ и морскимъ канатомъ.
Посреди комнаты, окруженный небольшой группой матросовъ большею частію очень молодыхъ, сидѣлъ въ креслѣ молодой человѣкъ, говорилъ и спорилъ. Въ сущности онъ проповѣдывалъ, но казалось, что онъ просто серьезно разговариваетъ съ собравшимися вокругъ него слушателями. Время отъ времени, онъ вскакивалъ на ноги и взывалъ къ нимъ страстнымъ тономъ, напоминавшимъ несомнѣнно тонъ проповѣдника. И онъ пускалъ въ ходъ жесты, которые въ послѣднее время въ большомъ ходу у ораторовъ этого пламеннаго типа.
Поль подошелъ ближе, сѣлъ и слушалъ.
Ораторъ былъ одѣтъ, какъ простой матросъ; его лицо загорѣло и огрубѣло отъ непогоды, но черты были правильныя; руки въ дегтѣ, но маленькія; онъ былъ высокъ и строенъ; черные волосы коротко острижены, онъ говорилъ, какъ джентльменъ и по виду казался гораздо интеллигентнѣе простаго матроса. Глаза у него были замѣчательны своимъ нѣсколько дикимъ блескомъ; они горѣли, какъ у маніака или помѣшаннаго.
По его рѣчамъ сейчасъ же можно было заключить, что онъ фанатикъ и узкій сектантъ. Но онъ былъ краснорѣчивъ и напомнилъ Полю проповѣдниковъ методистовъ и иныхъ, которыхъ онъ слышалъ въ дѣтствѣ. Онъ приглашалъ слушателей къ немедленному покаянію и исправленію: они не должны пить ни водки, ни пива, ни рома; не должны плясать и курить трубки, избѣгать веселыхъ вечеринокъ съ грогомъ и пѣснями, съ Полли и Рози. Бѣдныя Полли и Рози! куда же онѣ теперь дѣнутся!
Ораторъ наконецъ умолкъ, набросавъ такую картину ада и мученія грѣшниковъ, что одинъ изъ слушателей, молодой мальчикъ, заплакалъ, а другой весь затрясся отъ ужаса.
Послѣ того онъ спѣлъ гимнъ -- голосъ у него былъ сильный и музыкальный,-- а затѣмъ сталъ обходить присутствующихъ, поочередно обращаясь къ каждому, кто только готовъ былъ его выслушать. Но многіе равнодушно отошли прочь отъ кружка, какъ это впрочемъ всегда бываетъ и къ чему каждый проповѣдникъ привыкъ.
Онъ сталъ на колѣни около плакавшаго мальчика и началъ за него молиться. Онъ стоялъ на колѣняхъ посреди комнаты и молился вслухъ. Затѣмъ поднялся съ колѣнъ и тревожно оглядѣлся, точно боялся, что далеко не исполнилъ всѣхъ своихъ обязанностей.