-- Да что же именно?..
-- Я выслушалъ обвиненія, обыкновенно взводимыя на тѣхъ, кто занимается сверхъестественными силами. И ничего не могъ отвѣтить.
-- Не могъ отвѣтить, Поль? не могъ отвѣтить! Послѣ столькихъ лѣтъ!
И старикъ печально взглянулъ на него.
-- Я не приготовился къ отвѣту. О! я знаю, что мнѣ слѣдовало сказать! Но я не зналъ, что отвѣтить врагу, потому что не зналъ, что отвѣтить самому себѣ.
-- Опять за старые предразсудки, Поль? Какъ странно! я думалъ, что они даннымъ давно въ тебѣ умерли.
-- Старые предразсудки никогда не умираютъ. Кажется, что они умерли, но, при малѣйшемъ прикосновеніи, раны оживаютъ вновь. Я слушалъ проповѣдь... и весь былъ въ настоящемъ. Но не знаю, что въ ней: какое слово, какой возгласъ унесли меня назадъ въ прошлое. Я снова увидѣлъ себя въ деревенской церкви слушающимъ старика-проповѣдника. Я снова попалъ въ прежній міръ понятій объ истинѣ и лжи, злѣ и грѣхѣ. Прежде нежели я успѣлъ опомниться, проповѣдникъ накинулся на меня и бросилъ мнѣ слова, которыя точно хлыстомъ стегнули меня по лицу. Я не нашелъ отвѣта и бѣжалъ, какъ человѣкъ, котораго побили. Вотъ.
-- Неужели, Поль? я думалъ, ты сильнѣе закалился. Неужели всѣ эти годы -- цѣлыхъ семь лѣтъ, проведенныхъ у меня въ обученіи -- ничего для тебя не сдѣлали? Вотъ что значитъ быть одареннымъ воображеніемъ такъ же, какъ и магнетической силой. Я думалъ, что у тебя отвѣта всегда наготовѣ. Что касается меня, то я каждую минуту дамъ отвѣтъ и совершенно имъ доволенъ. Да, я сознаюсь, что вся моя жизнь прошла въ эксплоатаціи людскаго легковѣрія. Мое искусство пріобрѣтено въ профессіи, которая больше, чѣмъ всякая другая, нуждается въ легковѣріи. Твои путешествія, твои манеры, твоя развившаяся сила тоже результатъ моихъ успѣховъ. Ты мой профессіональный сынъ. Безъ меня и безъ моихъ успѣховъ тебѣ бы пришлось вернуться въ отцовскую лавку. Поэтому мы оба должны всегда имѣть наготовѣ отвѣтъ, во-первыхъ, для нашихъ враговъ, а во-вторыхъ, для себя самихъ, чтобы имѣть спокойную совѣсть и для того, чтобы быть въ состояніи благодарить Провидѣніе за свой успѣхъ, какъ люди другихъ профессій благодарятъ за свой.
-- Ну? сказалъ Поль, и улыбка, точно солнечный лучъ прорѣзавшій тучи, освѣтила его юное лицо.
-- Поль, продолжалъ старикъ, нѣтъ ни одного человѣка изъ всѣхъ медіумовъ, ясновидящихъ, оракуловъ и пророковъ, который бы не задавалъ этого вопроса самому себѣ: какой отвѣтъ дамъ я своей совѣсти? Нѣтъ ни одного, который бы не искалъ отвѣта въ оправданіе себѣ, потому что мы знаемъ, что про насъ говорятъ. Я не знаю, какой отвѣтъ нашли мои товарищи, но самъ я нашелъ такой, который вполнѣ удовлетворяетъ меня, и этого съ тебя довольно. Я жилъ и разбогатѣлъ на счетъ людскаго легковѣрія. Это я допускаю. Люди думаютъ, что я повелѣваю духами. Въ моей профессіи, профессіи прорицателя и оракула, профессіи очень трудной, требующей рѣдчайшихъ способностей, которыя должны были бы вознаграждаться по высшей цѣнѣ, я примѣнялъ тонкій и быстрый умъ и постоянное упражненіе памяти и соображенія. Я долженъ былъ изучать и запоминать всякаго рода факты, которые вліяютъ на ходъ жизни. Я долженъ былъ изучить различный характеръ жизни, какую ведутъ люди; мало того: я долженъ былъ изучить сердце женщины. Поль, ни одинъ анатомъ не знаетъ такъ тѣла человѣческаго, какъ я знаю душу человѣческую, и я тебѣ сообщилъ мои познанія. Ты мудръ. Поль, но ты молодъ.