-- Тотъ, на который я указывалъ мѣсяцъ тому назадъ. Въ самый разгаръ славы... исчезнуть.
-- Но какъ ты будешь жить затѣмъ? Куда ты отправишься. Если въ Нью-Іоркъ, то слава послѣдуетъ туда за тобой. Поль, будь благоразуменъ. Коси сѣно, пока солнце свѣтитъ. Наживай деньги, пока поклонники тѣснятся около тебя. Пользуйся своимъ музыкальнымъ голосомъ и чудными глазами для практическихъ цѣлей. Всѣ женщины влюбятся въ тебя. Предоставь имъ, если онѣ пожелаютъ, приносить тебѣ дары, но береги свое сердце, если хочешь сохранить свою власть. Замѣть это, Поль. Человѣкъ твоего темперамента, разъ онъ позволитъ себѣ влюбиться, завязнетъ въ этой любви по уши и безнадежно погибнетъ. Я ждалъ отъ тебя такихъ великихъ вещей! Я думалъ, что, объѣхавъ Европу, ты вернешься въ Америку, колыбель нашей профессіи. Не разочаруй меня, Поль. Я такъ удачно велъ дѣло въ теченіе столь долгихъ лѣтъ. Ты знаешь, какой большой кругъ поклонниковъ былъ у меня. Они ничего не дѣлали, не посовѣтовавшись со мной. Ты помнишь? Я былъ однимъ изъ самыхъ уважаемыхъ оракуловъ города. Но что я такое сравнительно съ тѣмъ, чѣмъ можешь сдѣлаться ты при своей молодости и красотѣ? Поль, послушайся меня. Ты можешь быть, если только захочешь, главою...
Поль колебался.
-- Вся прелесть этого дѣла заключается именно въ томъ, чтобы внезапно исчезнуть, сказалъ онъ. Исчезнуть безъ вѣсти, остаться мечтой въ памяти тѣхъ, кто въ меня вѣрилъ, перейти въ исторію таинственнымъ существомъ, возбуждающимъ споры и толки; стать миѳомъ и для современниковъ и для потомковъ.
-- Да, это великій замыселъ, достойный тебя. Но будь практиченъ. О! мой дорогой мальчикъ, не жертвуй своей каррьерой мечтѣ. Это все равно, какъ еслибы ты убилъ себя въ ту минуту, какъ убѣдился, что тебя пышно похоронятъ: это грандіозно -- но не дѣлай этого.
-- Подумаю, отвѣчалъ Поль.
-- Когда должно совершиться?
-- 28 числа... черезъ четыре дня. Почти все готово. Это будетъ по истинѣ торжественный день. Сивилла будетъ обезоружена. Я бы желалъ, чтобы вы могли появиться хотя бы только на одинъ вечеръ.
-- Развѣ это возможно, Поль? Я такъ безпомощенъ съ этими проклятыми ревматизмами, что боюсь... нѣтъ, нѣтъ... это невозможно. Отъ этой мысли надо отказаться.
-- А на другой день послѣ того, когда сердца ихъ будутъ, полны мной... исчезнуть! это будетъ великолѣпно! Но какъ мнѣ забыть сегодняшняго человѣка. Его голосъ напомнилъ мнѣ старинную церковь, и старинную жизнь, и прежніе взгляды. Предразсудокъ, конечно, и ничего болѣе...