И вотъ теперь всѣ колебанія вдругъ разсѣялись. Точно невидимая нить, но, увы! такая крѣпкая, что ее не перерѣзать никакимъ ножемъ, была закинута ему вокругъ пояса, и невидимая рука неудержимо влекла его на верхъ. Простой месмеризмъ, сказалъ бы Эмануэль Чикъ. Но на этотъ разъ жертвой его сдѣлался самъ магнетизеръ. Самсонъ, сильный, шелъ къ Далилѣ, чтобы она обрѣзала ему волосы.
Гетти взглянула на него и улыбнулась. Въ этихъ случаяхъ женщины бываютъ безстрашны.
-- Вы опять пришли, Поль? знаете ли, что вы цѣлую недѣлю не приходили ко мнѣ? Чѣмъ я провинилась?
-- О! Гетти. Я люблю васъ, Гетти, я люблю васъ.
Вотъ все, что онъ могъ сказать.
Она ничего не отвѣчала, даже и тогда, когда онъ снова поцѣловалъ ее.
-- Гетти, повторилъ онъ, я васъ люблю...
-- О, Поль! вскричала она наконецъ, мы безразсудны. Вѣдь вы обречены безбрачію.
-- Только высшіе адепты ведутъ безбрачную жизнь. Я, ради васъ, отказываюсь отъ ступеней. Я останусь на низшей степени... вмѣстѣ съ вами, Гетти.
-- Вы раскаетесь... придетъ время, и вы въ этомъ раскаетесь... и пожалѣете о своемъ выборѣ. Нѣтъ, Поль, вы не должны унижаться до женщины. Вы никогда не поднимете меня до высшаго уровня. Я принадлежу -- и всегда принадлежала къ низшему. Цецилія могла бы возвыситься до васъ, я же не могу. Поль, оставьте меня... и забудьте меня.