-- Потому что... какъ мнѣ объяснить тебѣ это? Каждый, видишь ли, можетъ магнетизировать, если только найдетъ подходящаго субъекта. Но полное распоряженіе таинственной магнетической силой... Висая, честное слово, я не говорю вздора!.. полное распоряженіе магнетической силой можетъ быть развито лишь при терпѣливомъ трудѣ и непрерывномъ упражненіи. А это возможно лишь тогда, когда человѣкъ вполнѣ обуздалъ свои страсти и чувства. Человѣкъ, одаренный этой силой, не долженъ никогда сердиться, не долженъ любить, ненавидѣть или бояться. Онъ долженъ всегда владѣть собой. Висая, повторилъ онъ съ убѣдительной серьезностью, повѣрь же, что я не обманываю тебя; повѣрь, что дѣйствительно есть сила, которою я владѣлъ и управлялъ. Она давала мнѣ удивительную власть надъ всѣми, кого я могъ покорить. Я допускаю, что есть люди, которыхъ я не могъ покорить. Но въ домѣ этого англичанина, начиная съ лэди Августы и м-ра Кира Бруденеля и кончая послѣднимъ поваренкомъ, за исключеніемъ только двоихъ людей, всѣ были рабами, послушными моей волѣ, готовыми каждую минуту исполнить все, что я имъ прикажу. Я лѣчилъ ихъ болѣзни; я узнавалъ ихъ желанія; я открывалъ ихъ тайны; я былъ болѣе нежели ихъ духовникомъ, потому что они исповѣдывались мнѣ безсознательно, а потому рѣшительно ничего не скрывали отъ меня.
-- Это, кажется, такая власть, какой нельзя дозволить благороднѣйшему изъ людей.
-- И, однако, я обладалъ этой властью. Она была моя, и я ее утратилъ.
-- Тѣмъ лучше для міра. Какъ ты ее утратилъ?
-- Безусловно. Даже Цецилія, самая впечатлительная, совсѣмъ теперь не слушается. Она все еще вѣритъ... ничто, я думаю, не сокрушитъ ея вѣры въ меня... но я не могу повелѣвать ею.
-- Я начинаю питать надежду, что ты не совсѣмъ пропалъ, Поль, сказала жестокосердая Висая.-- Ты не можешь больше проявлять это страшное волшебство. Тѣмъ лучше. Но ты мнѣ не сказалъ, какимъ образомъ ты утратилъ свою силу. Ты разсердился?
-- Хуже этого, Висая. Со мной случилась роковая вещь. Я влюбился.
Висая весело разсмѣялась.
-- О, Цефъ! еслибы ты только зналъ, какое у тебя смѣшное лицо! Ты влюбился, бѣдненькій! И очень ты влюбленъ?
-- Очень. Я ни о чемъ другомъ не могу думать.