-- Поль, продолжалъ м-ръ Бруденель, я бы желалъ еще разъ войти въ сношенія съ Исаакомъ-Ибнъ-Менелекомъ. Попытайтесь, Поль.
Поль отбросилъ папироску.
-- Я попытаюсь. Но это будетъ безполезно; я впередъ знаю.
Дѣйствительно, попытка оказалась безплодной. Черезъ десять минутъ Поль отложилъ всякое попеченіе.
-- Вы совсѣмъ утратили вашъ повелительный взглядъ, сказалъ м-ръ Бруденель. Я одну минуту даже подумалъ, что засну, но у меня заснула только правая нога. Какъ вы думаете, Поль, вашъ учитель будетъ снова заниматься со мной, и я буду помнить то, чему онъ меня научитъ?
-- Не знаю. Моя сила меня оставила. Когда я зову Исаака-Ибнъ-Менелека, онъ больше не откликается. Я забываю, кто онъ. Мнѣ бы хотѣлось, чтобы вы хорошенько поняли, что хотя онъ и употреблялъ меня, какъ орудіе, но теперь бросилъ. Я былъ только орудіемъ. Я не могу ни совѣтовать, ни помогать, ни обѣщать въ этомъ дѣлѣ ровно ничего. Я не знаю, что будетъ далѣе. По всей вѣроятности, ничего. Вы выучили все то, чему мнѣ было предоставлено васъ научить. Быть можетъ, теперь вы будете предоставлены самому себѣ, а быть можетъ и нѣтъ.
М-ръ Бруденель собирался что-то отвѣтить, но ему помѣшалъ слуга, который вошелъ и подалъ ему карточку.
-- Это нашъ пріятель Этельстанъ Кильбёрнъ. Введите сюда м-ра Кильбёрна. Вы помните Этельстана Кильбёрна, Поль? Онъ присутствовалъ на двухъ вашихъ вечерахъ.
Поль кивнулъ головой.
М-ръ Этельстанъ Кильбёрнъ былъ, вообще говоря, человѣкъ до крайности самодовольный. Люди самодовольные очень часто отличаются громкими голосами. М-ръ Кильбёрнъ говорилъ очень громко. Люди самодовольные очень часто бываютъ полнаго тѣлосложенія. М-ръ Кильбёрнъ былъ полный человѣкъ. Но сегодня онъ какъ будто похудѣлъ, и голосъ у него сталъ глуше.