М-ръ Бруденель ничего не отвѣчалъ.
-- Я прочитаю ваше письмо, продолжалъ Чикъ; быть можетъ, это освѣжитъ вашу память.
"Любезный Чикъ, если вы, какъ говорите, недовольны помѣщеніемъ своихъ денегъ, то я не могу посовѣтовать вамъ ничего лучшаго, какъ купить акціи -- если только вамъ удастся ихъ достать -- моей бывшей компаніи, Бруденель и К°. Акціи эти постоянно поднимались, съ тѣхъ поръ какъ была основана компанія, но даже и при настоящей цѣнѣ вы можете получать слишкомъ пять процентовъ со ста. Любой маклеръ скажетъ вамъ, можно ли достать этихъ акцій на рынкѣ".
-- Это по истинѣ ужасно, закричалъ м-ръ Бруденель, взглянувъ на письмо и на число, какимъ оно было помѣчено. Да, это совсѣмъ необъяснимо... совсѣмъ. Я написалъ это письмо... теперь припоминаю это... и письмо къ Этельстану Кильбёрну передъ обѣдомъ. И въ тотъ самый день, въ тотъ же самый день написалъ письма, которыхъ не помню, на счетъ продажи акцій. Это по истинѣ удивительно. Нѣтъ... Чикъ. Я не могу объяснить ничего. Я самъ ничего не понимаю.
Онъ сидѣлъ и протиралъ пенсне платкомъ.
-- То есть, я могъ бы объяснить, прибавилъ онъ, да вы не повѣрите.
По какому-то тайному инстинкту м-ръ Бруденель понялъ, что м-ръ Эмануэль Чикъ, разумѣется, не повѣритъ объясненію, которому не повѣрилъ и м-ръ Кильбёрнъ.
Въ сущности говоря, никто такъ скептически не относится къ проявленію чужой сверхъестественной силы, какъ профессіональный медіумъ. Такому медіуму безполезно говорить о духахъ и видѣніяхъ. Онъ ничему не повѣритъ. Сказать м-ру Эмануэлю Чику, что его бывшій патронъ написалъ то или другое по внушенію духовъ значитъ нанести оскорбленіе его здравому смыслу.
-- Ну, сэръ, началъ м-ръ Чикъ грубо, что вы сдѣлаете для меня? Вы меня раззорили. Вы не можете этого отрицать. Вы продали свои акціи, въ то время какъ мнѣ посовѣтовали ихъ купить. Этого вы не станете отрицать. А вѣдь я состарѣлся у васъ на службѣ, хотя въ послѣднее время вы и оттолкнули меня -- что же вы теперь для меня сдѣлаете?
-- Не знаю.