Справедливость требованія, равно какъ и вѣрность заявленій, были неоспоримы.
-- Не знаю, Чикъ, не знаю. Подумаю. Уходите пока.
Онъ не тронулся съ мѣста.
-- Мнѣ нечѣмъ заплатить за квартиру, мрачно сказалъ онъ, а это составитъ семь фунтовъ пять шиллинговъ. Я долженъ за полтора тонна угля, то есть тридцать шиллинговъ. У меня нѣтъ ничего въ виду, никакихъ занятій; дѣла стоятъ. А вы раззорили меня.
М-ръ Бруденель вздохнулъ и вынулъ чэковую книжку изъ ящика стола.
-- Вотъ, сказалъ онъ, возьмите этотъ чэкъ. Онъ васъ пока выручитъ.
-- Съ двухъ тысячъ фунтовъ четыре процента со ста составитъ восемьдесятъ фунтовъ въ годъ. Это только четверть той суммы. Я опять приду, м-ръ Бруденель. Мы были съ вами на дружеской ногѣ, м-ръ Бруденель, и если юристы замѣшаются между нами, то дружбѣ наступитъ конецъ. Добраго утра, сэръ.
Никто не смѣлъ взглянуть на Поля.
-- Если одинъ человѣкъ сбережетъ свои деньги, сказалъ наконецъ Поль, то другой ихъ потеряетъ. Мы сберегли тридцать пять тысячъ фунтовъ, слѣдовательно, другіе должны были ровно столько потерять. М-ръ Этельстанъ Кильбёрнъ потерялъ, какъ оказывается по нашему совѣту и указанію, восемь тысячъ, а Чикъ двѣ. Мнѣ кажется, сэръ, что Чика слѣдуетъ во всякомъ случаѣ вознаградить.
М-ръ Бруденель печально покачалъ головой. Зачѣмъ духи, внушившіе ему продать свои акціи, не помѣшали ему написать эти письма?