-- Додо, прошепталъ Томъ, я увѣренъ, что этотъ юноша изъ Нью-Норка. Я видѣлъ тамъ такихъ.
Его черные глаза, хотя и глубоко сидѣвшіе въ орбитахъ, были остры, живы и лучезарны; лобъ высокъ и бѣлъ; щеки блѣдныя. Никогда, конечно, съ тѣхъ поръ какъ спиритуализмъ, ясновидѣніе, телепатія и таинственная философія впервые появились, не бывало еще такого медіума. Всегда медіумы бывали неотесанные и не знакомые съ манерами хорошаго общества и всегда они дурно одѣты и дурнаго тона, и вообще среднихъ лѣтъ. Конечно, если этотъ человѣкъ былъ медіумъ, то онъ перлъ въ своемъ родѣ.
Волосы его, такіе темные, что казались почти черными, были нѣсколько длиннѣе, чѣмъ позволяла мода; онъ носилъ ихъ съ проборомъ на боку, и они ложились у него на лбу природной и очень эффектной волной.
То былъ на дѣлѣ никто иной, какъ самъ Пауль. Онъ остановился на секунду въ дверяхъ и окинулъ собраніе быстрымъ взглядомъ. Затѣмъ безъ малѣйшаго замѣшательства и съ спокойными и увѣренными манерами, но безъ всякой излишней самонадѣянности или заносчивости, направился къ хозяйкѣ. Быть можетъ, онъ узналъ ее по тому, что она направилась къ нему навстрѣчу. Какъ бы то ни было, онъ ни мало не колебался.
-- Лэди Августа! и онъ низко поклонился.
Слѣдовательно онъ былъ не англичанинъ, потому что ни одинъ англичанинъ не умѣетъ кланяться. Онъ приподнялъ голову и взялъ ея руку.
-- Я уже видѣлъ васъ, прошепталъ онъ, когда былъ въ Петербургѣ. Я духомъ побывалъ здѣсь. И уже увѣренъ, что наши души симпатизируютъ другъ другу.
Голосъ его былъ чрезвычайно мягокъ и музыкаленъ, а глаза встрѣтились со взглядомъ лэди Августы, выразивъ столько дружелюбія и ласки, что она была тронута. И онъ продержалъ ея руку въ своей такъ долго, какъ другъ, привѣтствующій долго отсутствовавшаго друга.
Неужели... о! неужели онъ давно желанный пророкъ?
Послѣ того онъ обратился къ м-ру Бруденелю, котораго тоже, повидимому, зналъ: