Много грѣховъ отпускается человѣку, который женится, лишь бы можно было понадѣяться на его исправленіе. Гетти готовилась выслушать покаяніе грѣшника и произнести надъ нимъ отпущеніе грѣховъ. Грѣховъ она стыдилась не меньше своего жениха, но простить его ей не стоило ни малѣйшаго труда.
Висая провела Поля къ себѣ въ мастерскую и ушла, оставя въ ней Гетти и Поля вдвоемъ. Само собой разумѣется, что она подготовила Гетти отчасти къ тому, что та должна была услышать, и такимъ образомъ смягчила ударъ.
-- И помните, Гетти, заключила Висая, что какъ бы ни былъ виноватъ Поль, онъ теперь совсѣмъ покончилъ съ прошлымъ. И никакой соблазнъ не заставитъ его больше вернуться на прежнюю дорогу . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Самое тяжелое зрѣлище въ мірѣ -- зрѣлище, покрывающее стыдомъ даже простаго свидѣтеля -- это видѣть человѣка, сознающаго неправильность своего дѣла и чувствующаго весь его стыдъ.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
-- О! Поль! будетъ, будетъ, я не могу больше этого вынести,-- вскричала Гетти, обливаясь слезами.-- Я не могу больше этого вынести! О! подумать только, что все не такъ... О! моя бѣдная мама!
-- Я говорилъ только про себя,-- замѣтилъ онъ.
Она лежала на диванѣ, закрывъ лицо руками.
Онъ стоялъ надъ ней, стиснувъ зубы и кулаки, съ мрачными и жесткими глазами. Можно было бы подумать, что онъ ее бранитъ и бьетъ. Но это было не такъ. Онъ бранилъ и билъ самого себя, а каждое его слово било ее, какъ хлыстомъ.
-- Ты должна все выслушать,-- настаивалъ онъ.