-- Я считаю нужнымъ, замѣтилъ предсѣдатель, напомнить вамъ то, что я уже вамъ сказалъ, а именно: что этотъ молодой джентльменъ, очевидно, даже позабылъ про ту силу, какою когда-то обладалъ, и теперь не можетъ ни понять, ни повѣрить тому, что онъ дѣлалъ.
-- Я не стану злоупотреблять вниманіемъ публики и не отниму у нея много времени, продолжалъ Поль, точно предсѣдатель ничего и не говорилъ. Я хочу только объяснить, что вещи, которыя я сдѣлалъ, могли бы быть сдѣланы всякимъ при тѣхъ же условіяхъ. Я магнетизёръ и семь лѣтъ упражнялся въ своемъ искусствѣ. Я достигъ того, что могъ заставлять людей, подпадавшихъ моему вліянію, думать и дѣлать все, что мнѣ угодно. Я достигъ также того, что они помнили то, что я заставлялъ ихъ думать. Вы понимаете теперь, какое сильное орудіе было у меня въ рукахъ, лишь бы мнѣ удалось подчинить возможно большее число людей. Въ той англійской семьѣ, которой я былъ представленъ, я подчинилъ всѣхъ, кромѣ двухъ человѣкъ. Еслибы мнѣ удалось подчинить и этихъ двухъ, то вы бы услышали про такіе чудеса, передъ которыми поблѣднѣли бы тѣ, о какихъ вамъ сообщалъ г. предсѣдатель. Но эти два лица воспротивились мнѣ. Я не могъ ни сколько повліять на нихъ. И одно изъ нихъ постоянно слѣдило за мной. Оно открыло въ концѣ-концовъ, какимъ образомъ я достигъ того, что спасъ состояніе его и двухъ молодыхъ лэди. Помните, что я могъ магнетизировать. Это было основаніемъ всего. Этимъ все объясняется. Я заставилъ слѣпую дѣвушку увидѣть брата. Я зналъ, гдѣ находится этотъ человѣкъ и заранѣе приготовилъ фотографію. Я магнетизировалъ м-ра Бруденеля и заставлялъ писать его подъ мою диктовку; и прежде чѣмъ пробудить его, внушилъ ему чепуху про Абиссинію. Онъ думаетъ, что каждое утро отправлялся туда. Онъ никуда не отправлялся; онъ сидѣлъ на своемъ стулѣ, погруженный въ магнетическій сонъ. Что касается остъиндской газеты, то это былъ просто фокусъ. Бумага имѣла только наружный видъ газеты и то число, какое было желательно. Внутри она была пуста. Я принялъ мѣры, чтобы ее не раскрывали и пока они всѣ шумѣли и болтали, спряталъ ее въ карманъ. Все, что я ни дѣлалъ въ этомъ домѣ, было чистѣйшимъ фокусомъ и шарлатанствомъ. Вы спросите, какъ я рѣшаюсь выступить передъ вами съ такимъ признаніемъ? Я рѣшаюсь потому, что покинулъ ряды шарлатановъ. Я больше не медіумъ. Что касается вашего спиритизма, то я не могу сказать, что вѣрю въ него и не могу сказать, чтобы не вѣрилъ. Но одно только я знаю хорошо. Въ Америкѣ, гдѣтакъ много медіумовъ, нѣтъ ни одного, котораго бы время отъ времени не обвиняли въ обманѣ и лжи. Мнѣ остается прибавить немногое. При васъ всѣхъ я объявляю, что мое признаніе правдиво и вѣрно буквально. При васъ всѣхъ я прошу прощенія у лэди Августы и у м-ра Кира Бруденеля и у всѣхъ ихъ домашнихъ за то, что явился въ ихъ домъ, не имѣя на то никакого права, и за цѣлый рядъ обмановъ, который я себѣ позволилъ. Я теперь уѣзжаю и никогда больше не вернусь въ городъ, который будетъ всегда напоминать мнѣ о позорномъ прошломъ. Но, прежде чѣмъ уѣхать, винюсь и каюсь.
Онъ низко поклонился сначала публикѣ, затѣмъ лэди Августѣ и наконецъ предсѣдателю.
-- Поль! вскричала лэди Августа.
Онъ поклонился вторично, но ничего не отвѣчалъ. Затѣмъ медленно сошелъ со ступенекъ и съ отпущенной головой прошелъ мимо удивленной аудиторіи.
Тутъ лэди Августа вскочила съ мѣста.
-- Я должна говорить, вскричала она. Никогда до сихъ поръ не говорила я въ публикѣ и никогда больше не буду. Вы слышали, что сказалъ этотъ несчастный юноша. Онъ утратилъ свою силу и пытается объяснить все, что онъ дѣлалъ, теоріей магнетическаго вліянія. Но развѣ то, что онъ самъ сказалъ, не доказываетъ его сверхъестественной силы. Эта сила нынѣ покинула его. Онъ смутно помнитъ то, что было. Онъ знаетъ, что въ Нью-Іоркѣ онъ занимался спиритизмомъ и прибѣгалъ къ магнетическому вліянію, съ цѣлью ли обмана, этого я не знаю. А остальнаго онъ самъ не понимаетъ. О! я все время знала, что этотъ человѣкъ самъ не свой. Никакой молодой человѣкъ не могъ такъ говорить, какъ онъ. Простой юноша не могъ бы такъ заставить горѣть сердца своихъ слушателей. Никогда еще никто не открывалъ передъ нами такихъ вершинъ премудрости и не вызывалъ такихъ благородныхъ и славныхъ видѣній изъ инаго міра. Нашъ Поль ушелъ -- вы видѣли лишь его оболочку. Эта оболочка наполнена нынѣ дюжинной душой, которая не только не выше обыкновенныхъ людей, но, можетъ быть, еще ниже. Но пока онъ оставался съ нами -- незабвенное навѣки время -- онъ переносилъ насъ на седьмое небо. Одно только утѣшаетъ насъ. Онъ обѣщалъ, прежде нежели сила покинула его, что "друзья" его дадутъ намъ книгу древней премудрости, ту самую, которая написана Соломономъ и передана первосвященникомъ Исаакомъ преемнику Абиссинскому Менелеку. Мы будемъ ждать этого дара.
Лэди Августа сѣла на мѣсто. Она говорила съ такой энергіей, съ такой убѣжденностью въ жестѣ и во взглядѣ, что вполнѣ покорила свою аудиторію. Юный американецъ, только-что оставившій ихъ, былъ обманщикъ и шарлатанъ, только оболочка Поля. Истинный Поль оставилъ ихъ и ушелъ къ своимъ друзьямъ, мудрецамъ древняго закона. Они вздохнули свободно; довѣріе было снова возстановлено. Сомнѣніе и тревога, вызванные признаніемъ, разсѣялись. Они снова вѣрили и ждали чудесъ.
Предсѣдатель всталъ и поправилъ пенснё на носу.
-- Друзья мои, сказалъ онъ, вы слышали мою жену. Я вполнѣ увѣренъ, что въ вашихъ сердцахъ не осталось и тѣни сомнѣнія. Истинный Поль ушелъ отъ насъ только на время, будемъ вѣрить -- пусть его оболочка -- они всѣ питали неизмѣримое презрѣніе къ оболочкѣ -- уѣзжаетъ въ мирѣ. Но результаты ученія Поля останутся съ нами, и мы все же стоимъ мы стоимъ на твердой, какъ скала, почвѣ.