Она не безъ колебанія произнесла послѣднія слова, изъ чего можно было заключить, что отцовскія желанія не по душѣ и ей самой.
-- Отмѣривать коленкоръ и отвѣшивать чай? Нѣтъ... нѣтъ, я этого не могу.
-- Но онъ предлагалъ тебѣ быть юристомъ, если ты хочешь.
-- Я ненавижу законовѣдѣніе. Это все мошенничество!
-- Ну такъ ты бы могъ быть докторомъ... или священникомъ. Подумай. Вѣдь ты могъ бы вдохнуть поэзію въ свои проповѣди и заставить всѣхъ насъ плакать.
-- Нѣтъ, нѣтъ... я хочу быть поэтомъ и писателемъ. Не отговаривай меня, Висая. Это моя судьба.
Онъ имѣлъ величественный видъ, этотъ юный Аполлонъ, закладывая руку за жилетъ и выпрямляясь во весь ростъ, между тѣмъ какъ вѣтерокъ игралъ его прекрасными, длинными волосами.
-- Моя судьба зоветъ меня... человѣкъ долженъ повиноваться судьбѣ.
Изъ всѣхъ библейскихъ героевъ, Цефонъ, сынъ Гада, наименѣе замѣчателенъ. О немъ упоминается всего два раза, и даже существуютъ сомнѣнія на счетъ того, какъ слѣдуетъ произносить его имя; нѣкоторые думаютъ даже, что это скорѣе прозвище нежели имя. Быть можетъ, юнаго поэта нарекли такъ, когда онъ былъ младенцемъ, изъ христіанскаго смиренія. Цефонъ Триндеръ! Ни имя, ни фамилія не соотвѣтствовали романической наружности, поэтическимъ глазамъ и жаждѣ литературной славы. Но что дѣлать? Не сами мы выбираемъ себѣ имена, такъ же, какъ и предковъ, и безсильны измѣнять ихъ, если только не назовемъ себя вымышленнымъ именемъ и фамиліей, а это уже въ своемъ родѣ поддѣлка. Благодаря великому генію, самое пошлое имя, даже такое, какъ Джонни Бригсъ или Цефонъ Триндеръ, можетъ сдѣлаться прекраснымъ въ глазахъ свѣта. Но такъ или иначе, а всегда кажется, что у великихъ поэтовъ, романистовъ, живописцевъ и всякаго рода художниковъ были красивыя и музыкальныя имена. Какъ красиво звучитъ имя Рафаэль, Тассо, Теннисонъ, Байронъ, Вордсвортъ, Тальма, Рашель, Росетти, Мередитъ, Альма Тадема! Быть можетъ, привычка къ этимъ именамъ и частое повтореніе отполировало ихъ, и они теперь блестятъ и сверкаютъ на солнцѣ и ослѣпляютъ глаза; между тѣмъ какъ еслибы они красовались на вывѣскѣ, то нисколько не восхищали бы.
-- Хорошо, Цефъ, настаивала молодая дѣвушка, но подумай немножко. Ты можешь быть докторомъ или юристомъ, или священникомъ и при этомъ быть и писателемъ. Вспомни про Оливера Гольмса. Онъ медикъ.