-- Мои "друзья" всѣхъ знаютъ, м-ръ Кильбёрнъ. Но, сознаюсь, они ничего мнѣ про васъ не сообщали.
-- Нужды нѣтъ, я самъ сообщу: Моя исторія, сэръ, это исторія нашего дѣла въ здѣшней странѣ съ самаго его начала. Я отождествился съ нимъ, прежде даже нежели братъ Бруденель вступилъ въ него. Мы грубые и простые операторы въ сравненіи съ вами, м-ръ Пауль. Но такими, каковы мы, я бы желалъ, чтобы вы узнали насъ. Между нами бывали и плуты... о! между нами много плутовъ... и лживые духи дразнили насъ. Но вы насъ узнаете. И вы пріѣхали учить насъ... и меня въ томъ числѣ, надѣюсь. Покойной ночи, м-ръ Пауль.
И голосъ его прозвучалъ еще глуше, точно онъ самъ готовился провалиться сквозь землю.
Мѣсто его было занято преподобнымъ Эмиліемъ Гортономъ, старшимъ Fellow въ коллегіи короля Генри въ Кембриджѣ. Быть можетъ, знакомые м-ра Гортона, не безъ основанія утверждали, что манеры его нерѣшительны, но за то рѣчь его дышала увѣренностью.
-- Скажите, сэръ, занимались ли вы когда исцѣленіемъ?
-- Иногда.
-- Я самъ обладаю замѣчательнымъ даромъ исцѣленія. Не далѣе, какъ въ прошлое воскресенье, въ Грей-Иннъ-Родѣ, я заставилъ калѣку бросить костыли и пойти безъ ихъ помощи.
-- Что, эта сила постоянно въ васъ?
-- Нѣтъ... Сознаюсь, что нѣтъ. Она прихотлива. Еслибы она никогда меня не покидала, я могъ бы выступить какъ всеобщій цѣлитель и закрыть всѣ больницы.
-- Я самъ по временамъ имѣлъ возможность проявлять эту силу. Въ послѣдній разъ это было годъ назадъ, когда я исцѣлилъ цѣлое селеніе въ Абиссиніи, гдѣ всѣ жители заболѣли холерой.