-- Ну вотъ и прекрасно. Но не шутите чувствами женщинъ! Неужели это неизбѣжно и вы въ самомъ дѣлѣ можете вернуть моего кузена -- бѣднаго старика Перси? Если вы это сдѣлаете, то я вамъ все прощу. И... и... Томъ проговорилъ это неохотно... вы совсѣмъ не похожи на всю эту компанію; голосъ вашъ звучитъ правдиво и... ну, мы будемъ пріятелями, пока я не выведу васъ на свѣжую воду. Помните, я буду зорко слѣдить за вами.
Вѣстникъ новаго ученія весело засмѣялся.
-- Я говорю вамъ, какъ я дѣйствую, а вы не хотите мнѣ вѣрить. Ну мы будемъ, значитъ, пріятелями, такъ какъ вы никогда меня не выведете на свѣжую воду. Дайте мнѣ руку, Томъ, мы друзья на всю жизнь, потому что, повторяю, вы меня не изобличите въ обманѣ.
Десять минутъ спустя Томъ уже лежалъ въ постели въ спальнѣ, сосѣдней съ кабинетомъ. То былъ молодой человѣкъ, безусловно не склонный къ сверхъестественному: сердце его никогда не сжималось отъ смутнаго ужаса, овладѣвающаго иными людьми порою даже въ такихъ мѣстахъ и въ такое время, когда они всего менѣе ожидаютъ появленія привидѣній съ того свѣта. Онъ могъ бы спать на кладбищѣ, среди скелетовъ и труповъ, и никакія ассоціаціи идей о возможномъ убійствѣ, жестокости, преступленіи и раскаяніи не тронули бы его. Поэтому, когда, засыпая, онъ услышалъ странную музыку надъ головой, повидимому, въ его комнатѣ, онъ нисколько не испугался, но удивился. Онъ вскочилъ съ постели, заперъ дверь и вынулъ ключъ. Послѣ того зажегъ свѣчу. Въ комнатѣ никого не было, и музыка прекратилась. Онъ задулъ свѣчу и снова легъ въ постель. Послѣ того музыка опять заиграла.
-- Очень ловко, сказалъ Томъ. Самый искусный изъ всѣхъ фокусовъ, какіе мнѣ случалось видѣть, и красивая мелодія, вдвое лучше аккордіона стараго Пика. Если его "друзья" намѣрены быть со мной любезны, то они не теряютъ времени понапрасну. Очень, очень мило. Премного благодаренъ.
Послѣ этого онъ уснулъ, и такъ и не узналъ, долго ли продолжалась сверхъестественная музыка.
VIII.
Послѣ завтрака -- торжественной и неторопливой трапезы въ домѣ м-ра Бруденеля, послѣдній повелъ гостя въ свой кабинетъ. М-ръ Бруденель былъ болѣе нервно возбужденъ чѣмъ когда-либо. Событія предыдущаго вечера наполнили бы его восторгомъ, еслибы не несчастное разоблаченіе на счетъ романа Уйда.
Обвиненіе было справедливое, и такъ какъ Пауль могъ узнать объ этомъ лишь благодаря сверхъестественной силѣ, то обвиненіе получило характеръ упрека или угрозы. Если упрека, то это крайне самонадѣянно со стороны такого молодаго человѣка, если же угроза, то что еще зналъ о немъ этотъ молодой человѣкъ.
-- Вотъ моя библіотека, г. Пауль, сказалъ онъ, указывая съ гордымъ смиреніемъ на полки, уставленныя сверху до низу сочиненіями о предметѣ, которому была посвящена вся его жизнь. Здѣсь вы найдете, полагаю, всѣхъ учителей: Корнелія Агриппу, "Небесную Интеллигенцію" Баррета, Романъ Розы, Элифаса, Лилли и Ди, Отрывки Манетто, "Чернокнижіе" Сольверта, Апологію Іодэ, и новѣйшія сочиненія Блавацкой, Ольхсонъ и Синета.