Дѣло было послѣ полудня того же самаго дня, въ половинѣ пятаго. Чай былъ поданъ, и за столомъ сидѣли только дамы, въ томъ числѣ и Гетти Медлокъ. Сумерки наступали, но лампы еще не были зажжены и шторы не опущены.
-- Сынъ царя Соломона и царицы Савской, началъ онъ...
-- Что такое? перебила лэди Августа; ее трудно было удивить, но и она была поражена.
-- Сынъ царя Соломона и царицы Савской, повторилъ Пауль,-- былъ, какъ всякій абиссинецъ знаетъ, царевичъ Менелекъ. Онъ родился въ столицѣ царицы и былъ воспитанъ въ родной странѣ. Говорятъ, что единственнымъ развлеченіемъ и единственной радостью его матери, когда онъ подросъ, было наполнять его умъ разсказами о величіи и славѣ его отца, мудраго царя Сиріи. Когда онъ выросъ, то рѣшилъ посѣтить городъ, гдѣ отецъ его былъ царемъ, и отправился туда съ большой свитой. Описаніе его путешествія, и очень подробное, сохранилось; оно очень любопытно, но, пожалуй, покажется вамъ не интереснымъ. Онъ спустился по Нилу до нынѣшняго Каира и оттуда прошелъ черезъ пустыню въ Эль-Аришъ, Газзу и Яффу, откуда направился въ святой градъ. Онъ вошелъ въ ворота Іерусалима въ сумерки. И не прошелъ нѣсколькихъ шаговъ, какъ народъ сталъ сбираться вокругъ него, старики рыдали, женщины плакали отъ радости, а молодые люди громко привѣтствовали его, потому что онъ, такъ былъ похожъ на Соломона, что народъ думалъ, что старый царь вернулся къ нимъ, помолодѣвшій...
-- Ничего подобнаго, перебила строго Сивилла, нѣтъ ни въ одной части...
-- Душа моя! вмѣшалась лэди Августа, это занесено, быть можетъ, въ какую-нибудь современную хронику.
-- Шумъ, продолжалъ Пауль, дошелъ до дворца, гдѣ царь засѣдалъ въ совѣтѣ. Они услышали крики народа: "Царь Соломонъ вернулся. Да здравствуетъ царь!" и послали узнать, что случилось. Сначала хотѣли было отрядить солдатъ и убить человѣка, который былъ такъ похожъ на покойнаго царя, но затѣмъ рѣшили призвать его къ царю и разспросить. Но вотъ когда онъ предсталъ передъ царемъ, то старики, засѣдавшіе въ совѣтѣ, такъ же принялись вопить, какъ и народъ на улицахъ, отъ удивленія, потому что имъ казалось, что передъ ними стоитъ самъ Соломонъ во всей красотѣ и силѣ молодости. Но молодой человѣкъ скромно держалъ себя и поклонился царю и, когда подалъ ему привезенные подарки, то попросилъ позволенія держать рѣчь и сказалъ:
-- О, царь! я Менелекъ, сынъ Соломона Великаго и царицы Савской изъ Абиссиніи, откуда и прибылъ съ дарами къ тебѣ, желая поглядѣть на великій и славный храмъ, который выстроилъ Царь, мой отецъ, и его дворецъ, и всю его славу, и затѣмъ съ миромъ вернуться къ себѣ домой, если царю угодно будетъ меня отпустить.
И было сдѣлано по его желанію, и царь радушно угощалъ его и его свиту въ продолженіе тридцати дней. Послѣ того царевичъ Менелекъ собрался уѣзжать. И царь приказалъ передать ему разныя драгоцѣнности въ знакъ дружбы и благоволенія къ брату и въ числѣ этихъ даровъ находился снимокъ, такой точный, что его нельзя было отличить отъ оригинала Ковчега Завѣта, находившагося въ храмѣ, и въ немъ снимки со всего, что хранилось въ Ковчегѣ. И тутъ, разсказываютъ абиссинцы, случилась странная вещь: въ храмѣ былъ жрецъ, по имени Исаакъ, человѣкъ преклонныхъ лѣтъ и великой учености, знакомый съ чернокнижіемъ, этотъ жрецъ много бесѣдовалъ съ Менелекомъ и такъ полюбилъ его, что захотѣлъ послѣдовать за нимъ Абиссинію со всѣмъ своимъ домомъ. И онъ такъ сильно полюбилъ его, отчасти за то, что тотъ былъ сынъ Соломона, а отчасти потому, что онъ былъ добрый юноша и любилъ бесѣдовать о вещахъ скрытыхъ отъ толпы, что сдѣлалъ странную вещь, о которой евреи и по сіе время не знаютъ. Посредствомъ магической силы онъ околдовалъ сторожей и хранителей храма, такъ что они уснули, или, вѣрнѣе сказать, отвелъ имъ глаза, такъ что они и видѣли и не видѣли, а утромъ позабыли все, что видѣли, хотя и ходили все время какъ бы на часахъ и перекликались и пѣли утренніе псалмы, въ то время какъ сыновья стараго жреца принесли въ храмъ копію съ Ковчега Завѣта и замѣнили ею оригиналъ. И это, говорятъ они, было бы невозможно совершить при жизни царя Соломона, потому что его слуги, Джины, работали на него день и ночь въ храмѣ. И вотъ они унесли Ковчегъ Завѣта вмѣстѣ съ каменными скрижалями и сложили все это на верблюда, прикрыли ковромъ и ушли съ Менелекомъ и его свитой изъ Іерусалима. И старикъ-жрецъ взялъ тайно съ собою книгу Премудрости Соломона, о чемъ евреи не знаютъ и по сіе время. И много евреевъ ушло съ ними, потому что они лучше хотѣли служить Менелеку, чѣмъ Ровоаму; и ихъ потомки, которыхъ теперь зовутъ фелахами, пребываютъ и по нынѣ въ Абиссиніи, сохранивъ вѣру своихъ предковъ. И по сіе время Ковчегъ Завѣта находится въ рукахъ царя абиссинскаго. И книга Премудрости, именуемая книгой тайнаго закона, а другими книгой древняго закона,-- находится и по сіе время въ рукахъ его жрецовъ. Эта книга -- наша книга, эта мудрость -- наша мудрость: потомокъ жреца Исаака, мой учитель Исаакъ именуемый Исаакъ-Ибнъ-Менелекъ, и древній законъ есть ничто иное, какъ Премудрость царя Соломона.
Четыре женщины слушали эту исторію. Три изъ нихъ, подобно царицѣ Дидонѣ, слушали во всѣ уши, съ бьющимся шибко сердцемъ. Для нихъ этотъ молодой человѣкъ уже былъ непогрѣшимымъ пророкомъ...