Въ одно утро по истеченіи этого срока мы получили повѣстку изъ "Главной квартиры арміи". Это былъ новый оффиціальный слогъ и титулъ. Главнокомандующій приказывалъ немедленно привести суффрагана и двоихъ докторовъ изъ ученой коллегіи.
При этомъ страшномъ приказѣ, сознаюсь, что мной овладѣлъ такой трепетъ -- я думалъ, что наступилъ мой послѣдній часъ -- что я не могъ даже стоять на ногахъ и въ такомъ состояніи былъ скорѣе перенесенъ, нежели переведенъ -- ноги буквально подкашивались подо мной -- изъ "Дома жизни" въ "Главную квартиру арміи" мятежниковъ.
XVI.
Сознаюсь, что я былъ выведенъ изъ "Дома жизни" въ полуобморочномъ состояніи.
-- Прощайте, суффраганъ, прощайте!-- говорили мои собратья по коллегіи, собравшіеся около южнаго портика, гдѣ дожидался насъ отрядъ вооруженныхъ мятежниковъ.-- Сегодня вашъ чередъ, завтра наступитъ нашъ. Прощайте! Однако, если какія-нибудь уступки возможны...
-- Да, да, если только возможны какія-нибудь уступки, то онѣ будутъ сдѣланы -- сомнѣнія нѣтъ.
Два доктора, которымъ выпало на долю -- метали жребій -- сопровождать меня, вышли изъ дому блѣдные, какъ смерть, и съ сердцами, исполненными такого же ужаса, какъ и мы.
Отрядъ въ двадцать человѣкъ, съ оружіемъ въ рукахъ, конвоировалъ насъ. Я ждалъ, что по дорогѣ выстроенъ будетъ народъ, чтобы присутствовать при низложеніи коллегіи и казни ея начальниковъ. Я озирался, думая увидѣть эшафотъ и на немъ ожидавшаго насъ палача. Я прислушивался, не звонитъ ли большой колоколъ.
Странно! народа нигдѣ не было видно; весь путь отъ "Дома жизни" былъ свободенъ; народъ, по обыкновенію, занимался своимъ дѣломъ. Я не видѣлъ ни эшафота, ни палача. Не слышалъ, чтобы звонили въ большой колоколъ. Однако, отсутствіе всего этого нисколько меня не успокоило.
Но какъ все измѣнилось въ такой короткій промежутокъ времени. Почти вся площадь передъ общественной столовой была теперь покрыта рядами яркихъ палатокъ, надъ которыми развевались небольшіе флаги. Эти маленькія палатки, какъ я потомъ узналъ, были предназначены для ночлега; но были и другія, побольше, со столами и скамьями, за которыми сидѣли мужчины и курили табакъ, и пили пиво, хотя было еще утро. Нѣкоторые изъ нихъ играли въ карты, другіе читали книги, а остальные -- большинство -- оживленно разговаривали. Всѣ они были одѣты въ красные, зеленые и сѣрые мундиры, а на головахъ у нихъ красовались каски -- костюмъ, показавшійся мнѣ знакомымъ: я вспомнилъ, что такъ одѣвались въ старину солдаты. Удивительно! Послѣ того, какъ наука употребила всѣ свои усилія, чтобы подавить и искоренить въ народѣ прежнія страсти, мятежникамъ, при первой же возможности, удалось пробудить ихъ снова въ худшей ихъ формѣ.