И дѣйствительно: онъ былъ среди ученыхъ и вмѣстѣ съ ними осыпалъ вопросами директора. А театръ, казалось, наполнился толпой безумцевъ, тискавшихся и горячившихся.
-- Пойдемте, мама, сказала лэди Мильдредъ, блѣдная, но съ краснымъ пятнышкомъ на каждой щекѣ, и предоставимъ имъ шумѣть и кипятиться, какъ имъ угодно.
Наука побѣдила любовь. Она больше не встрѣтилась въ этотъ вечеръ съ Гарри Линистеромъ. И когда они снова повстрѣчались, долгіе годы спустя, то онъ прошелъ мимо нея съ такимъ взглядомъ, который показывалъ, что онъ совершенно забылъ объ ея существованіи, хотя она нисколько не измѣнилась наружно.
I.
Когда большой колоколъ на башнѣ "Дома жизни" пробьетъ семь часовъ, всѣ другіе колокола подхватываютъ и тоже бьютъ семь; и это повторяется ежедневно, вотъ уже не знаю сколько годовъ. По всей вѣроятности въ библіотекѣ, гдѣ мы хранимъ большую коллекцію совсѣмъ безполезныхъ книгъ, сохранилась какая-нибудь исторія объ этихъ колоколахъ и строителяхъ зданія. Когда начинается этотъ трезвонъ, то стрижи, и вороны, живущія въ башнѣ, принимаются летать взадъ и впередъ, точно знаютъ, что пора ужинать, хотя въ настоящемъ мѣсяцѣ, а именно въ іюлѣ, солнце садится часомъ позже и даже больше.
Мы давно уже перестали наставлять народъ: въ противномъ случаѣ онъ могъ бы многому научиться изъ міра животныхъ. Животныя, напримѣръ, живутъ со дня на день, ихъ жизнь не только коротка, но они всегда голодны, всегда дерутся, всегда ссорятся, всегда проявляютъ страстную и безумную любовь и ревность.
Наблюдая стрижей, напримѣръ,-- что мы можемъ дѣлать почти цѣлый день -- не должны ли мы поздравлять себя съ жизнью, полной порядка и досуга, съ запасами пищи, устраиваемыми мудростью ученой коллегіи, полной увѣренностью въ своей безопасности, какою мы обязаны той же мудрости и нашему освобожденію отъ торопливости и тревоги, и отъ волненій любви, ненавистей, ревности и соперничества. Но время для такихъ поученій миновало.
Поэтому нашъ народъ, собравшійся въ этотъ часъ на большомъ скверѣ, выражалъ и на лицахъ, и въ своихъ позахъ и движеніяхъ, то спокойствіе, какое царило въ ихъ душѣ. Нѣкоторые лежали на травѣ; нѣкоторые сидѣли на скамейкахъ; иные, наконецъ, прохаживались, но большею частію по одиночкѣ; а если не по одиночкѣ -- такъ какъ привычка часто переживаетъ причину, ее породившую -- то вдвоемъ.
Въ старыя, несчастныя времена между ними царила бы безпокойная дѣятельность; всѣ бы бѣгали взадъ и впередъ; слышались бы хохотъ и болтовня; всѣ бы непремѣнно болтали, молодые люди ухаживали бы за молодыми женщинами и любовно глядѣли бы на нихъ, готовые драться за нихъ, каждый за ту дѣвушку, которую любилъ, и каждый считалъ бы дѣвушку, которую любилъ, богиней или ангеломъ... словомъ совершенствомъ.
Сами дѣвушки пламенно желали этого безумнаго ухаживанья.