А затѣмъ возьмемъ изученіе науки: въ какомъ отношеніи она можетъ быть полезна для народа? У нихъ есть ученая коллегія, которая непрерывно изучаетъ ради ихъ пользы тайны медицинской науки, единственной, которая можетъ содѣйствовать ихъ благополучію.
Они могли бы научиться дѣлать машины; но машины требуютъ пара, взрывчатыхъ веществъ, электричества и другихъ непокорныхъ и опасныхъ силъ. Много тысячъ жизней погибло былое время, производя и управляя этими машинами, и мы обходимся безъ нихъ.
Они могли бы, наконецъ, читать книги, въ которыхъ повѣтствуется о людяхъ былыхъ временъ. Но къ чему читать произведенія, полныя изображеній смерти, кратковременности жизни и силы страстей, о которыхъ мы почти позабыли? Вы увидите, къ чему приводитъ такое ученіе, на видъ какъ бы и невинное.
И такъ я повторяю, что никогда не желалъ, чтобы народъ, стекался въ библіотеку. По той причинѣ именно, что изученіе и созерцаніе вещей прошлыхъ можетъ взволновать и растревожить спокойствіе ихъ ума -- я никогда не желалъ, чтобы они осматривали музей, оружейную палату или какія бы то ни было изъ нашихъ коллекцій. И послѣ тѣхъ событій, о которыхъ я сейчасъ разскажу, я приказалъ запереть это зданіе и присоединить ихъ къ коллегіи, такъ что народъ и не могъ бы пойти въ нихъ, еслибы и пожелалъ.
Кураторомъ музея былъ старый человѣкъ, одинъ изъ немногихъ стариковъ, которыхъ мы оставили въ живыхъ,-- въ прежнее время онъ носилъ какой-то титулъ. Его помѣстили тутъ потому, что онъ былъ старъ и хилъ и не могъ работать. Поэтому ему поручили вытирать пыль съ витринъ и подтирать полъ.
Въ эпоху великаго открытія, онъ былъ графомъ или виконтомъ -- не знаю навѣрное -- и какимъ-то чудомъ спасся отъ великаго избіенія, когда рѣшено было убить всѣхъ стариковъ и старухъ, чтобы сократить населеніе до того числа, какои могла прокормить страна.
Кажется, что его спряталъ и кормилъ человѣкъ, бывшій его грумомъ когда-то и все еще сохранившій остатки того, что онъ называлъ привязанностью и долгомъ, и такимъ образомъ продержалъ его въ секретѣ, до тѣхъ поръ пока избіеніе окончилось. Тогда онъ выпустилъ его на свѣтъ божій и такъ, великъ былъ ужасъ, внушенный недавней бойней, криками и мольбами жертвъ, что старику дозволили жить.
Старикъ страдалъ отъ астмы, которая не давала ему ни минуты покоя, и былъ неизлѣчимъ. Отъ этого одного жизнь могла бы быть ему въ тягость, еслибы вообще человѣкъ не предпочиталъ жить, какъ бы ни страдалъ, только бы не умереть.
Въ послѣдніе годы у старика явился товарищъ въ музеѣ.. Товарищемъ этимъ была молоденькая дѣвочка -- единственная въ нашей общинѣ -- которая звала его,-- не знаю почему, можетъ быть, родство и дѣйствительно существовало -- дѣдушкой и жила съ нимъ. Она-то и вытирала пыль и подметала полъ. Она какими-то способами ухитрялась облегчать астму старика, и цѣлый день -- какъ жаль, что я не открылъ этого факта раньше и не подозрѣвалъ, къ чему онъ приведетъ эту глупую дѣвочку!-- читала книги изъ библіотеки, изучала содержаніе витринъ и разговаривала со старикомъ, заставляя его разсказывать себѣ все, что касалось прошлаго.
Ее интересовало исключительно только прошлое: и она стремилась изъ книгъ понять, какъ люди жили тогда, и что они думали и о чемъ говорили.