Я хорошо теперь знаю, что намъ слѣдовало бы быть подозрительными.. Что означали блескъ и игра въ ея глазахъ, когда глаза всѣхъ другихъ были скучны? Что означало смѣющееся лицо, когда никто другой не улыбался? Почему она шла, высоко поднявъ голову, когда всѣ другія шли, опустивъ голову? Почему, наконецъ, она пѣла, когда никто другой не пѣлъ? Почему она двигалась точно на пружинахъ, тогда какъ всѣ другія еле поворачивались? Всѣ эти признаки означали недоброе. Я принялъ ихъ за естественныя проявленія молодости. Они означали гораздо больше, чѣмъ одну только молодость. Они означали опасное любопытство, они означали -- въ настоящемъ случаѣ -- твердо принятое рѣшеніе. Какъ смѣлъ кто-либо изъ народа составить рѣшеніе, неизвѣстное ученой коллегіи? Вы сейчасъ это услышите.
Все, что за тѣмъ послѣдовало, было вызвано нашей собственной слѣпотой. Мы давно должны были бы заградить всѣ пути, которые могли привести любопытныхъ къ изученію прошлаго; мы должны были бы совсѣмъ запереть музей и библіотеку. Мы этого не сдѣлали потому, что предполагали, что чѣмъ лучше изслѣдуютъ прошлое наши люди, тѣмъ довольнѣе будутъ настоящимъ. Помилуйте, когда смотришь на картины, изображающія битвы, убійства, сцены жестокости и всякихъ страстей; когда читаешь старинныя книги, наполненныя пустяками,-- которые можно извинить только тѣмъ, что жизнь тогда была слишкомъ коротка, чтобы люди могли достичь правильнаго пониманія чего бы то ни было,-- то изумишься, что такое изслѣдованіе можетъ хоть кого-нибудь не поразить ужасомъ. Когда -- что бываетъ рѣдко -- я мысленно перенесусь въ тѣ времена и вижу себя мальчишкой на побѣгушкахъ въ пивномъ заводѣ -- это было прежде, нежели я поступилъ служителемъ въ лабораторію,-- которымъ всякій помыкалъ, какъ хотѣлъ, который работалъ съ утра до ночи и безъ всякой иной надежды, какъ, пробывъ краткую жизнь слугой, умереть; когда я припомню людей, среди которыхъ я жилъ, бѣдныхъ, голодающихъ, зависящихъ отъ случайнаго заработка, когда я подумаю, изъ какой нищеты выведенъ былъ этотъ народъ, то не могу чувствовать ни искры сочувствія къ жалкимъ безумцамъ, захотѣвшимъ промѣнять свое спокойное и счастливое настоящее на безпокойное и тревожное прошлое.
Какъ бы то ни было, но не всѣ мы разсудительны, какъ вы сейчасъ о томъ услышите.
На дворѣ уже было темно, а въ музеѣ горѣла одна свѣчка, и можно было видѣть, что нѣсколько людей собралось въ большой залѣ. Христи усадила своего дѣдушку на деревянное, съ высокой спинкой, кресло, на которомъ онъ просиживалъ почти все время, ухватясь руками за подлокотники его и сражаясь съ астмой. Послѣ того она зажгла электрическій свѣтъ. Онъ озарилъ большой высокій покой, продолговатой формы; старинное оружіе развѣшано было по стѣнамъ: большіе стеклянные шкапы стояли кругомъ, наполненные коллекціями всякаго рода и различными вещами, сохранившимися отъ прежнихъ временъ. Тутъ были образцы всѣхъ ихъ тогдашнихъ -- нынѣ вполнѣ безполезныхъ -- искусствъ, какъ драгоцѣнныя украшенія, браслеты, ожерелья, перчатки, вѣера, кольца, зонтики и статуи. Были витрины, наполненныя старинными принадлежностями для письма: чернильницами, бумагой, перьями и т. д.
Въ наше время люди давно бросили писать.
Были ящики, полные монетой, на которую покупались тогда всякія вещи и за которую они продавали свою свободу; были вещи, которыми они играли въ разныя игры -- и въ очень опасныя -- и убивали скуку своей короткой жизни, были модели кораблей, на которыхъ они плавали по морямъ, а также модели всякаго рода машинъ, которыя рабы -- они всѣ тогда были рабами -- сдѣлали съ цѣлью заработывать больше денегъ для своихъ господъ, были также короны, митры, принадлежавшія людямъ высшаго ранга, какъ они тогда это называли, молитвенники, по которымъ они ежедневно молились въ большихъ зданіяхъ, въ родѣ нашего "Дома жизни"; были образчики легальныхъ документовъ, писатели которыхъ въ тѣ времена, когда существовалъ законъ, снискивали себѣ жалкое пропитаніе. Были модели различнаго рода людей въ тѣхъ костюмахъ, въ какихъ они засѣдали въ парламентѣ, служили въ церквахъ, модели солдатъ въ мундирахъ въ обыкновенный ростъ, изъ тѣхъ временъ, когда люди были такъ презрѣнны, чтобы рисковать жизнью за призраки. Но вѣдь вообще наши предки были такіе неотесанные дураки. Были инструменты всякаго рода -- я всегда былъ доволенъ, что музыка такъ скоро вышла изъ употребленія. Невозможно достичь спокойствія до тѣхъ поръ, пока музыка въ ходу.
Кромѣ обыкновеннаго оружія: сабель, пикъ и ружей, были тамъ всякаго рода ужасныя изобрѣтенія, какъ напримѣръ, колоссальныя пушки, торпедныя лодки, динамитомъ начиненныя бомбы и такъ далѣе, для разрушенія городовъ, кораблей и броней, словомъ, обширная и великолѣпная коллекція, которую давно слѣдовало отдать подъ охрану ученой коллегіи.
Дѣвушка внимательно оглядывала своихъ посѣтителей и пересчитала ихъ. Ихъ было десятеро -- а именно: пять мужчинъ и пять женщинъ.
Какъ и весь народъ вообще, они были молоды: мужчины лѣтъ тридцати, а женщины двадцати двухъ или трехъ. Мужчины были облачены въ синюю фланель, съ плоскими синими фуражками того же цвѣта; женщины въ сѣромъ бефѣ, въ плоскихъ же сѣрыхъ фуражкахъ, съ подобранными подъ нихъ волосами, въ сѣрыхъ чулкахъ и толстыхъ башмакахъ. Этотъ костюмъ изобрѣлъ, собственно говоря, я какъ для мужчинъ, такъ и для женщинъ, и онъ представляетъ много преимуществъ. Во-первыхъ, этой матеріи у насъ пропасть; во-вторыхъ, какъ фланель, такъ и бефъ мягки, теплы и здоровы, какъ ткань; далѣе, съ такимъ костюмомъ немыслимы никакія отличія или преимущества и наконецъ -- что самое главное -- съ этимъ костюмомъ женщины утратили всякую возможность очаровывать мужчинъ новыми модами, ухищреніями въ нарядѣ и будить безпокойную страсть любви разными браслетами, бантиками, перчатками и т. д. Никто не носилъ перчатокъ; у всѣхъ женщинъ руки грубыя; и хотя онѣ еще молоды и лица ихъ не измѣнились, но глаза тупы и жестки. Глупыхъ терзаній любви больше нѣтъ между нами.
Собравшіеся люди стояли или сидѣли, но не вмѣстѣ, а всѣ поодиночкѣ. Это стремленіе къ обособленности -- одинъ изъ самыхъ здоровыхъ признаковъ прогресса у людей. Самосохраненіе -- вотъ главный законъ; обособленное и одинокое существованіе -- вотъ послѣднее условіе развитія человѣчества. Всѣ молчали и не обращали вниманія другъ на друга. Позы доказывали безучастность ихъ ума.