-- Посредствомъ памяти, Мильдредъ. Все постепенно вернется. Думайте объ этомъ, и вамъ будетъ не такъ страшно послѣдовать за нами. Если религія могла служить утѣшеніемъ прежде, когда жизнь была полна радостей и мало нуждалась въ утѣшеніяхъ, то каково же должно быть ея дѣйствіе теперь, когда жизнь стала скучна и нестерпима, а страшное настоящее длится такъ долго, что кажется, что ему не было начала и никогда не будетъ конца. Мужайтесь, кузина Мильдредъ.
-- А теперь, продолжалъ онъ, послѣ нѣкотораго молчанія, вотъ мой планъ. Мой корабль долженъ плыть въ тотъ портъ, какой укажетъ коллегія. Онъ долженъ отплыть черезъ четыре или пять недѣль. Я возьму васъ обоихъ на корабль. Христи будетъ моей женой, вы нашей подругой. Быть можетъ, еще одинъ или двое присоединятся къ намъ. Мы возьмемъ съ собой всѣ вещи, какія намъ могутъ понадобиться. Я могу достать ихъ, не возбуждая подозрѣній, и мы отплывемъ на одинъ извѣстный мнѣ островъ, гдѣ климатъ теплый, а почва плодородна. Тамъ матросы высадятъ насъ и уплывутъ, если только не пожелаютъ присоединиться къ намъ. И тамъ мы проживемъ столько лѣтъ, сколько намъ положено, ничего не прося у коллегіи. Оживленіе того, что она заставила васъ забыть, то есть религія, послужитъ вамъ, Мильдредъ, замѣной того, что она могла бы вамъ дать. Вы согласны? Хорошо; значитъ, дѣло рѣшено. А теперь вернемся въ залу.
-----
Но, какъ вы увидите дальше, этотъ планъ не былъ приведенъ въ исполненіе.
Когда всѣ разошлись въ этотъ вечеръ, Мильдредъ осталась въ музеѣ.
-- Христи, сказала она, мнѣ надо тебѣ кое-что разсказать. Отведи меня куда-нибудь въ уголокъ, гдѣ бы насъ никто не услышалъ.
Ихъ бы никто не услышалъ и въ музеѣ, но сознаніе вины заставляло эту женщину страшиться.
-- Пойдемъ въ картинную галлерею, сказала Христи и пошла впередъ. Здѣсь никто не услышитъ то, что мы скажемъ. Душа моя, въ старыя времена, когда люди составляли заговоры, они всегда сходились въ темныхъ галлереяхъ, подземельяхъ и тому подобныхъ укромныхъ мѣстахъ. Просто восхитительно. Я чувствую себя заговорщикомъ.
-- Не смѣйся надо мной, милая, но, право же, когда ты услышишь то, что я тебѣ скажу, то еще сильнѣе почувствуешь себя заговорщикомъ.
Покой былъ темный, но въ окно лился лунный свѣтъ и придавалъ странный характеръ картинамъ. Въ концѣ галлереи была дверь, которая почти никогда не отворялась и вела изъ галлереи въ садъ коллегіи.