-- Ну вотъ, значитъ, насъ трое. Но можетъ оказаться и больше. Джефри и Дороти не перестаютъ шептаться и болтать. Быть можетъ, они также найдутъ въ себѣ твердость побѣдить страхъ и присоединиться къ намъ. Ну, увидимся какъ бы то ни было.
-- Я думаю, продолжала Мильдредъ, что это можетъ зависѣть отчасти отъ того, какъ представить имъ дѣло. Еслибы вы сумѣли ясно доказать имъ все бѣдствіе ихъ настоящей жизни и заставить ихъ страстно пожелать вещей, о которыхъ они помнятъ, то нѣкоторые послѣдовали бы за нами во что бы то ни стало. Но для большинства коллегія и все, что съ нею связано, имѣетъ слишкомъ большое значеніе.
-- Однако вы сами... и Христи...
-- Что касается меня, то, кажется, что я помню больше, чѣмъ другіе о прошломъ, отъ того, что я думаю о прошлыхъ горестяхъ. Не могу теперь даже представить себѣ, какъ я могла забыть объ этихъ горестяхъ. И теперь они стали мнѣ такъ дороги, что изъ одной боязни снова позабыть ихъ, я бы отреклась отъ даровъ коллегіи и ушла съ вами. Что касается Христи, то она совсѣмъ не знала того страха, которымъ они теперь заразили нашъ умъ и отравили всю нашу жизнь. Какъ же бы она могла колебаться? Кромѣ того, она любитъ васъ, Джекъ, и этого достаточно.
-- Совершенно достаточно, подтвердила Христи, улыбаясь.
-- Если вы помните, продолжалъ Джекъ серьезно, то помните, Мильдредъ, что въ жизни было нѣчто и другое, кромѣ общественныхъ удовольствій. Въ одномъ уголку парка вашего отца, напримѣръ, было большое сѣрое зданіе съ тоненькой башней съ колоколами. Зданіе стояло за оградой, въ которой находились: сломанный крестъ, старая ива, двѣ или три надгробныхъ плиты и могилы схороненныхъ деревенскихъ жителей. Помните ли вы это мѣсто, Мильдредъ? Мы съ вами часто, тамъ играли дѣтьми вокругъ стараго зданія и читали надписи на стѣнахъ; по воскресеньямъ мы молились тамъ со всѣмъ, народомъ. Помните?
Мильдредъ всплеснула руками.
-- Какъ могла я позабыть объ этомъ! вскричала она. Какимъ образомъ мы всѣ объ этомъ забыли?
-- Потому что Гротъ укралъ у васъ память, кузина. Мою память ему не удалось украсть.
-- Увы! жаловалась она, какъ намъ вернуться къ прошлому?