Д-ръ Линистеръ ничего не говорилъ, но я видѣлъ, что онъ дрожитъ... весь дрожитъ съ головы до ногъ. Удивительный человѣкъ! Кто бы повѣрилъ, что такая жалкая слабость можетъ уживаться съ такими удивительными познаніями!
-- Я сдаюсь,-- сказалъ онъ,-- я сдаюсь, Мильдредъ. Настоящее такъ ужасно, что освобождаетъ даже меня отъ самой торжественной клятвы. Любовь была убита... мы воскресимъ ее вновь. Все, чѣмъ жизнь красна и мила, было убито: искусство и образованіе, и музыка... все, все убито... и мы все воскресимъ. Да, я пойду съ вами, милая, и -- такъ какъ вы не можете обойтись безъ этого -- унесу съ собой и тайну.
-- О, Гарри! Гарри!
И она бросилась къ нему на шею.
-- Я такъ счастлива, что не могу выразить этого словами. Ты опять мой, мой!
-- Что касается тайны,-- продолжалъ онъ,-- то она принадлежитъ всему человѣчеству. Зачѣмъ коллегія ревниво хранитъ ее, какъ не затѣмъ, чтобы образовать изъ себя таинственную и обособленную касту? Душа моя, со времени этого открытія человѣкъ падалъ все ниже и ниже. Вы уйдете отъ ужасной судьбы, которую Гротъ называетъ тріумфомъ науки. Да... да...-- повторилъ онъ, какъ бы колеблясь,-- тайна принадлежитъ всѣмъ или никому. Пусть всѣ узнаютъ ее. Пойдемъ со мной, Мильдредъ, въ "Домъ жизни". Ты будешь первая, которой секретъ будетъ открытъ. А ты перескажешь его, если хочешь, своимъ друзьямъ. Этотъ секретъ, и онъ одинъ, поддерживаетъ авторитетъ коллегіи. Пойдемъ. Темно; но у меня есть ключъ отъ сѣверныхъ воротъ. Пойдемъ. Передъ нами открывается новая жизнь, и я хочу открыть тайну всѣмъ, кто хочетъ ее знать. Пойдемъ, моя милая невѣста.
Онъ вывелъ ее за руку изъ галлереи въ садъ.
Я оглядѣлся. Глупые люди въ музеѣ продолжали свои маскарадъ: смѣялись, пѣли, танцовали. Дѣвочка Христи бѣгала отъ одного къ другому съ горящими глазами и веселыми взглядами. И глаза моряка, Джека Кареры, неотступно слѣдили за ней. О! да! я зналъ, что означаетъ этотъ взглядъ. Въ немъ выражался старый эгоизмъ... подчиненіе женщины. Она должна была стать его собственностью. И однако ей это, повидимому, нравилось. Пробѣгая мимо него, она дотрогивалась рукой до его руки и нѣжно улыбалась. Я не могу не сказать, что она красивая дѣвушка, но красота не при чемъ въ дѣлѣ управленія народомъ. Какъ бы то не было, времени терять не приходилось, архиврачъ готовился выдать великую тайну.
Къ счастію, ему приходилось обойти все зданіе, чтобы дойти до сѣверныхъ воротъ. Я могъ успѣть, поторопившись, призвать свидѣтелей и поймать его на мѣстѣ преступленія. Измѣна! А затѣмъ -- кара. Смерть! смерть! смерть!