Онъ чмокалъ губами и качалъ головой въ знакъ удовольствія. Онъ былъ истинный "сынъ народа" и не могъ скрыть своей радости.
-- Вы услышите мнѣніе суда, ха, ха! Васъ будутъ судить и знаете, что васъ ждетъ? Смерть! Смерть всѣмъ троимъ! Я прочиталъ приговоръ на лицѣ суффрагана. О! онъ васъ не пощадитъ!
Дѣвушка выслушала, не говоря ни слова, но щеки ея поблѣднѣли.
-- Ну, маршъ скорѣй,-- прибавилъ Джонъ Лаксъ,-- мы попусту теряемъ время.
Она была одѣта, какъ я уже передавалъ, точно въ маскарадѣ, въ бѣломъ платьѣ стариннаго времени и съ какой-то лентой вокругъ таліи, а волосы были распущены по плечамъ.
Старикъ,-- ея дѣдушка, какъ она его звала,-- сидѣлъ въ креслахъ, глядѣлъ и кашлялъ. Джонъ Лаксъ не обратилъ на него никакого вниманія.
-- Прощайте, дѣдушка,-- сказала она, цѣлуя его.-- Вы меня больше не увидите, потому что они собираются убить меня. Вы найдете свой респираторъ на обычномъ мѣстѣ, но я боюсь, что теперь вамъ придется обходиться безъ всякой помощи. Никто не помогаетъ другъ другу въ этомъ прекрасномъ настоящемъ. Они хотятъ убить меня. Поняли вы? Бѣдный старикъ! Прощайте!
Она еще разъ поцѣловала его и ушла съ Джономъ Лаксомъ черезъ картинную галлерею, черезъ садъ коллегіи и была введена въ "Домъ жизни" черезъ сѣверныя двери.
Когда она ушла, старикъ слабо оглядѣлся кругомъ. Онъ начиналъ понимать, что случилось. Его внучка, его сидѣлка и опора его старости ушла отъ него. Ее хотятъ убить.
Его всегда считали очень глупымъ старикомъ. Стирать пыль со столовъ въ музеѣ -- вотъ все, на что онъ былъ способенъ. Но оживленіе прошлаго подѣйствовало и на него, какъ и на остальныхъ: оно вывело его изъ апатіи и подстрекнуло его пониманіе.