Он долго задумчиво вглядывается в огонь, медленно разглаживает бороду, потом строго смотрит на меня и говорит:
— У нас хозяин медведь, а у них кто?
— У кого у них, Степан Андреич?
— Ну, в этой, в степи-то? У нас один зверь, а у них, поди, другой. Медведь вот, скажем. Он без лесу ведь жить не будет. Кто же у них там главный?
— Ну, кто! — говорю я. — Ну, наверное, волк.
Степан Андреич недоверчиво смотрит на меня, медленно, с сожалением покачивает головой.
— Серая у них жизнь. Шли бы к нам. Места для всех хватит…
Мы долго молчим. Степан Андреич что-то думает, шевелит губами, пристально посматривает на меня, будто хочет что-то сказать.
Потом он глубоко вздыхает и, глядя в сторону, нерешительно говорит:
— Чего я хочу вас опросить… Правда, чтб ли, будто есть на свете медведи белые? Совсем будто белые, как кипень? — Он смущенно улыбается и даже крякает. — Болтают у нас на деревне всякое, не переслушаешь…