— Верно, есть, — говорю я. — На севере водятся.
Степан Андреич суетливо начинает усаживаться, придвигается поближе к огню, смотрит на меня во все глаза.
— Белые?
— Белые.
— Совсем белые или только с подпалинами? С пятнами?
Я рассказываю про белых медведей, а Степан Андреич слушает, даже приоткрыв рот, ахает, качает головой и, как бы ужасаясь, приговаривает:
— Вон оно что! Окажи на милость! Ах, в рот те шило!
Бесшумно и быстро проносится над костром, над самой землей серая неясыть, дико и хрипло вскрикивает, шарахается, запрокинувшись на один бок, и пропадает во тьме.
Костер наш совсем заглох. Давно спят наши собаки, посапывают, дергают лапами во сне.
Скоро уж, наверное, и светать будет.