Но вотъ именно въ Лысковѣ и подобныхъ ему самородныхъ нашихъ городахъ можно видѣть настоящій самобытный типъ русскаго горожанина. Онъ очень отличенъ и отъ нашего купца (даже и въ кругу крупныхъ лысковскихъ торговцевъ), и отъ мѣщанина; онъ какъ будто составляетъ дальнѣйшее современное развитіе нашего стариннаго историческаго, не созданнаго искуственно никакими законами, разряда "посадскихъ" людей.
Такими намъ представились лысковцы. Они испоконъ вѣку преданы исключительно городскимъ занятіямъ и ремесламъ и не имѣютъ ничего общаго съ землею, кромѣ права собственности на нее, изъ котораго извлекаютъ доходъ отдачею ея въ наемъ. Въ теченіе нѣсколькихъ вѣковъ выработался у нихъ чисто-городской бытъ и всѣ чисто-городскія историческіе преданія. Съ помощью Д. И. Тяжелова мы успѣли довольно близко вникнутъ во внутреннюю ихъ жизнь. Ихъ чрезвычайная тертость и бойкость (безъ той наглой развязности, которою отличаются многія наши промышленныя, въ особенности фабричныя, населенія), привычна ко всякимъ пріѣзжимъ и необыкновенное гостепріимство очень облегчили эти изысканія. Жилища даже бѣднѣйшихъ изъ нихъ и вся ихъ обстановка сходны съ городскими квартирами, хотя и весьма своеобразны, и ни малѣйшимъ образомъ не напоминаютъ крестьянской "избы", а дома бѣдныхъ мѣщанъ во многихъ нашихъ оффиціальныхъ городахъ почти ничѣмъ не отличаются отъ избъ. Своеобразіе московскихъ жилищъ, въ сравненіи съ городскими квартирами, заключается между прочихъ въ томъ, что каждое семейство живетъ въ отдѣльномъ домѣ. Почти всѣ дома двухъ-этажные. Въ нижнемъ этажѣ -- мастерскія, рабочія и вообще черныя помѣщенія; въ верхнемъ -- пріемныя комнаты и спальныя. За исключеніемъ развѣ самыхъ бѣднѣйшихъ людей, имѣется у всѣхъ пріемная, отдѣльная отъ спальныхъ и кухни. И въ своихъ пріемныхъ или парадныхъ покояхъ лысковцы дѣйствительно сами живутъ, а не устраиваютъ ихъ только для показа и парада, какъ это до сихъ поръ еще водится у богатѣйшаго нашего купечества даже въ большихъ городахъ и столицахъ. Замѣчательна необыкновенная, даже въ средѣ бѣднѣйшаго лысковскаго народонаселенія, благовоспитанность, привѣтливость и деликатность обращенія и манеръ. Чисто-городскія эти черты особенно впечатлительны въ женскомъ полѣ, который стоить здѣсь на подобающей ему высотѣ положенія домовитой "хозяйки" и окруженъ уваженіемъ мужчинъ. Здѣсь нѣтъ и слѣда "бабы", забитой деспотизмомъ главы семейства и изнемогающей отъ труда въ нашей деревнѣ, хотя лысковская женщина особенно дѣятельна и часто занимается торговлей и ремеслами наравнѣ съ мужчинами. Въ физическомъ отношеніи если лысковская женщина, какъ и все народонаселеніе, не блещетъ ни красотою, ни выразительностью физіономіи, за то отличается тонкостью, мягкостью и миловидностью всѣхъ своихъ формъ. Само собою разумѣется, что о крестьянскомъ нарядѣ здѣсь нѣтъ и помину ни въ мужскомъ, ни въ женскомъ народонаселеніи; но женскій лысковскій туалетъ, хотя и чисто-городской, имѣетъ свои особенности, которыя мы здѣсь описывать не будемъ.
Самую важную принадлежность народнаго быта въ Лысковѣ, довершающую его городовой характеръ, составляетъ поголовная грамотность и школьное образованіе, превосходящее даже въ бѣднѣйшемъ народонаселеніи общій уровень вашей народной школы. Такую степень умственнаго образованія массы нельзя найти даже въ большинствѣ нашихъ городовъ. Многія дѣти даже изъ низшаго класса не довольствуются своими народными училищами, изъ которыхъ одно образцовое двухкласное (съ 5 учителями), а учатся въ гимназіяхъ. При этомъ нужно отмѣтить самую утѣшительную черту этихъ умственныхъ успѣховъ: они нисколько не нарушаютъ цѣльности народнаго характера, не отрываютъ отъ семьи и его наслѣдственныхъ занятій и не искажаются всѣми тѣми уродливыми "прогрессивными" явленіями, какими такъ часто испещрено новѣйшее образованіе нашего простолюдина. Мы нашли здѣсь настоящее умственное развитіе, которое поднимаетъ народный бытъ, а не ту болѣзненную "развитость", которая возбуждаетъ въ простолюдинѣ только сомнѣніе въ своемъ заповѣданномъ бытѣ и потрясаетъ его до корня. Это особенно пріятно было видѣть на молодыхъ женщинахъ, которыя, несмотря на школу, остаются "простыми". Какъ онѣ не курятъ папиросокъ, такъ мужская молодежь не отвлекается отъ своего дѣла къ "идеямъ". Точно также лысковское народонаселеніе, несмотря на бойкость своей жизни, въ которую ежедневно вторгаются самые разнообразные чужеземные элементы, не разлучается съ своимъ историческимъ усердіемъ къ православію; богатство и благолѣпіе девяти церквей, хранящихъ въ себѣ многія замѣчательныя древности, продолжаютъ возрастать. Наконецъ, на всемъ лысковскомъ бытѣ лежитъ отпечатокъ той симпатической патріархальности, "домашности" (если позволено такъ выразиться), которая такъ рѣдко встрѣчается на подобныхъ коммерческихъ перепутьяхъ и въ особенности въ городскихъ и промышленныхъ центрахъ. Ко всему этому не можемъ не прибавить одной характеристической черты: дѣти не только богатыхъ, но даже среднихъ лысковцевъ уже учатся въ классической гимназіи (въ Нижнемъ). "Только долго мы ихъ тамъ не продержимъ,-- говорили намъ отцы,-- а то отобьются отъ рукъ" (то-есть отъ дѣла). Вотъ печальный фактъ въ ходѣ нашего высшаго образованія, о которомъ безпрестанно приходится слышать въ нашемъ промышленномъ мірѣ.
Прежде чѣмъ перейти къ остальнымъ моимъ наблюденіямъ въ Лысковѣ, я не могу не сдѣлать, на основаніи всѣхъ сообщенныхъ фактовъ, еще двухъ замѣчаній къ затронутому выше общему вопросу о нашихъ оффиціальныхъ городахъ и самородныхъ городахъ-селахъ. Самое рѣзкое различіе тѣхъ и другихъ заключается въ томъ, что административное и хозяйственное устройство послѣднихъ покоится на началахъ "сельскаго" міра (хотя бы онъ здѣсь и не былъ сельскій или крестьянскій), общины, которой давно простылъ и слѣдъ въ оффиціальныхъ городахъ и которой даже и не существовало никогда во вновь основанныхъ нашихъ городахъ. Въ этихъ селахъ-городахъ уцѣлѣло наше самобытное свободное народное самоуправленіе, котораго не коснулись бюрократія, ея полицейская опека и чуждая народному духу регламентація. Свобода этого натуральнаго, не предписаннаго, самоуправленія удержалась даже всего болѣе въ помѣщичьихъ нашихъ имѣніяхъ, въ особенности въ большихъ оброчныхъ, къ числу которыхъ принадлежитъ въ Великороссіи большинство знаменитѣйшихъ нашихъ селъ-городовъ (Лысково, Павлово, Иваново, Городецъ и проч.) въ нихъ помѣщичья власть, ограничивавшаяся полученіемъ доходовъ, охраняла міръ и его самоуправленіе даже отъ тѣхъ вторженій полиціи и бюрократической опеки, которыя коснулись нашихъ "свободныхъ" поселянъ, хотя и гораздо менѣе, чѣмъ оффиціальныхъ горожанъ. Не слѣдуетъ ли всѣмъ этимъ историческимъ фактомъ объяснить многое въ той цѣльности народнаго характера, крѣпости и благосостояніи быта стройности самоуправленія, внутренней связи и взаимности личныхъ интересовъ членовъ общины,-- во всемъ томъ, чѣмъ отличаются наши села-города отъ оффиціальныхъ городовъ, въ которыхъ прозябаютъ ваши мѣщане, вполнѣ разъединенные съ другими городскими сословіями, и въ которой нѣтъ даже и тѣни никакой самоуправляющейся общины? Не воскресило еще и не надсадило эту общину и новое "Городовое Положеніе", нисколько не выработавшееся у насъ исторически. Этимъ, между прочимъ, объясняется вѣроятно и то, что въ общественномъ хозяйствѣ нашихъ селъ-городовъ несравненно болѣе порядка, когда во главѣ волостнаго управленія стоять достойные люди, какъ въ Лысковѣ, чѣмъ въ оффиціальныхъ городахъ, хотя въ послѣднихъ и несравненно болѣе людей съ высшимъ образованіемъ, но безъ всякаго навыка къ самоуправленію и его хозяйству.
Еще другой фактъ объясняетъ, почему наши села-города гораздо болѣе настоящіе города, чѣмъ оффиціальныя городскія поселенія. Историческія причины и поводы, приводившіе къ основанію городовъ, были разнообразны. Многія изъ такихъ причинъ и поводовъ утратили въ новѣйшее время всякую силу и смыслъ. Такова, напримѣръ, вооруженная защита, которая заставила построить въ древней Россіи такъ много городовъ,-- вѣроятно, громадное ихъ большинство. Поэтому и вымираютъ города, утратившіе, посреди новыхъ движеній времени, историческую причину своего существованія. Между тѣмъ самую положительную черту, отличающую горожанъ отъ сельчанъ, въ особенности въ наше время, составляютъ городскія занятія и промыслы, категорически отличные отъ хлѣбопашества и сельскаго хозяйства и обусловливающіе собою все направленіе не только всего экономическаго, но и нравственнаго городскаго быта. Городскія занятія -- торговля, ремесла и промышленныя заведенія, сперва кустарныя, позже фабричныя -- и были главною причиной, превратившею у насъ села въ города. Поэтому весьма понятно, что, вслѣдствіе этихъ городскихъ занятій, которымъ были исключительно, въ теченіе вѣковъ, преданы жители этихъ селъ-городовъ, они гораздо болѣе истые горожане, чѣмъ низшій рабочій классъ многихъ нашихъ оффиціальныхъ городовъ, занимающійся или хлѣбопашествомъ, или, по принужденію, ремеслами, и даже чѣмъ высшій ихъ классъ, состоящій изъ чиновниковъ и помѣщиковъ, не имѣющихъ никакихъ интересовъ въ городѣ, кромѣ его увеселеній.
-----
Много любопытныхъ вопросовъ о давно прошедшей и современной исторической жизни великороссійскаго племени возбуждается въ мысляхъ путешественника при посѣщеніи Лыскова. Но господствующій надъ всѣмъ остальнымъ интересъ этого мѣста для насъ заключается въ необычайной степени народнаго благосостоянія, нравственнаго и матеріальнаго, достигнутой его жителями. Ничего подобнаго мы до сихъ поръ на Руси не видали. Богатыхъ, и даже болѣе богатыхъ, чѣмъ Лысково, торговыхъ и промышленныхъ центровъ у насъ не мало и между ними такихъ же точно селъ-городовъ. Но здѣсь поразили насъ зажиточность, "сытость" и довольство всей массы народонаселенія, и именно рабочаго, живущаго преимущественно на счетъ своего труда, а не капитала. Нигдѣ мы не видали такого, какъ здѣсь, отсутствія противоположностей богатства, роскоши и нищеты, а отъ такихъ противоположностей всего болѣе страдаютъ новѣйшіе промышленные центры не только въ западной Европѣ, но отчасти уже и у насъ (какъ мы впослѣдствіи увидимъ). Признаковъ совершенно голой нищеты мы даже почти вовсе не нашли въ Лысковѣ, за исключеніемъ особыхъ бѣдственныхъ случаевъ въ нѣкоторыхъ семействахъ (напримѣръ, вслѣдствіе пьянства, которымъ, однако, масса народонаселенія не заражена).
Наружной, необыкновенно приличной, даже въ своемъ родѣ щегольской, обстановкѣ домашняго быта даже у бѣднѣйшихъ лысковцевъ отчасти содѣйствуетъ, какъ они намъ объясняли, общая наклонность тянуться за богатыми, не отставать ни отъ кого во внѣшнихъ принадлежностяхъ "приличной" жизни. Но эта наклонность, свойственная вообще великороссійскому племени, и въ особенности въ бойкихъ, проѣзжихъ мѣстахъ, нисколько не ведетъ здѣсь въ внутреннему разстройству домашняго быта, въ пренебреженію его существенными удобствами для расходовъ прихоти, къ безвыходному задолжанію. Напротивъ, съ наружнымъ приличіемъ здѣсь соединяется домовитость, доказываемая изобиліемъ предметовъ насущнаго существованія въ каждомъ хозяйствѣ: жилища, одежды (въ томъ числѣ бѣлья), пищи. Ко всѣмъ чертамъ этого быта, выше нами сообщеннымъ, мы должны присовокупить необыкновенную чистоплотность и опрятность, которыми славится лысковское народонаселеніе и которыя одинаковы у богатыхъ и у бѣдныхъ. Эти качества особенно примѣчательны здѣсь потому; что они особенно недостаютъ большинству великороссійскаго народонаселенія (за исключеніемъ старообрядцевъ).
Всѣ сообщаемыя нами свѣдѣнія основаны за нашихъ личныхъ наблюденіяхъ, а не на разсказахъ. Вы входили въ дома лысковскихъ жителей и знакомились съ ними, когда они вовсе насъ не ожидали и не дѣлали ни малѣйшихъ приготовленій для пріема гостя. Только эта повседневная жизнь людей, захватываемая, такъ сказать, въ-расплохъ, безъ всякаго наряда, и интересна для изученія. Такъ, напримѣръ, обращаетъ на себя вниманіе опрятность повседневной рабочей одежды въ каждомъ лысковскомъ семействѣ, отъ стариковъ до ребятишекъ. При этомъ всего пріятнѣе видѣть даже у наибѣднѣйшихъ людей кровати и постельное бѣлье для каждаго члена семейства -- эту чрезвычайную рѣдкость въ нашемъ великороссійскомъ бытѣ, даже въ высшихъ коммерческихъ его сферахъ. Въ каждомъ, даже самомъ скудномъ, домѣ посѣтителя, даже неожиданнаго, непремѣнно ожидаетъ угощеніе; оно составляетъ, конечно, принадлежность гостепріимства, на которое такъ тароваты лысковцы, но свидѣтельствуетъ также объ изобиліи быта.
Съ тѣхъ поръ, какъ ни были въ Лысковѣ, мы еще видѣли только одинъ такой же счастливый уголокъ на Руси -- огородническій край въ Ростовскомъ уѣздѣ, Ярославской губерніи (описанное нами село Угодичи въ этомъ краѣ) {Наши "Путевыя замѣтки" въ Руси 1881 г.}. Высокій уровень нравственнаго и вещественнаго благосостоянія массы народонаселенія, относительное равенство въ немъ богатства и отсутствіе крайней нищеты или голи сближаютъ этотъ край съ Лысковомъ; но эти два населенія совершенно противоположны между собою по образу занятій и жизни. Какъ лысковцы -- превосходнѣйшій изъ извѣстныхъ намъ типовъ русскихъ горожанъ, такъ ростовскіе огородники -- превосходнѣйшій типъ сельчанъ-мужиковъ, хотя тѣ и другіе но оффиціальному своему званію -- крестьяне. Но одна существенная черта въ историческомъ бытѣ того и другаго населенія одинакова: въ томъ и другомъ сохранился въ теченіе вѣковъ строгій строй нашего крестьянскаго, мірскаго или общиннаго самоуправленія. Онъ только больше развился и окрѣпъ въ фермахъ новѣйшаго волостнаго устройства, покоясь на началахъ исторически выработанныхъ испоконъ вѣку. Въ этомъ строѣ, во внутренней свободной взаимной опекѣ членовъ самоуправляющейся общины или міра, въ его общественномъ хозяйствѣ, блюдущемъ общественныя имущества и доходы и съ помощью ихъ благосостояніе каждаго отдѣльнаго лица, и наконецъ, коего болѣе, въ нравственной этого строя -- нельзя не видѣть одной изъ главныхъ нравственныхъ причинъ одинаковой крѣпости народнаго быта въ обѣихъ мѣстностяхъ, столь между собою различныхъ во всѣхъ другихъ отношеніяхъ. Порядокъ въ общественномъ хозяйствѣ, которое удовлетворяетъ многимъ общимъ потребностямъ народонаселенія (напримѣръ, содержитъ школу) и является на помощь крайней личной нуждѣ {Мы не сообщаемъ здѣсь всѣхъ свѣдѣній объ этомъ общественномъ хозяйствѣ, которыя будутъ изложены въ отчетѣ о нашихъ изслѣдованіяхъ.}, и попечительную надъ всѣми руку общественной (волостной) администраціи мы одинаково нашли въ обѣихъ мѣстностяхъ. Сверхъ всего этого имѣетъ важное экономическое и соціальное значеніе для обезпеченности быта слишкомъ извѣстное условіе этихъ селъ, чуждое нашимъ оффиціальнымъ городамъ: наибѣднѣйшій домохозяинъ имѣетъ недвижимую собственность -- домъ, усадьбу и, если желаетъ, землю. Въ общинной землѣ, которою сами лысковцы же пользуются, заключается запасъ для надѣленія личною собственностью (усадьбою) будущихъ поколѣній. Ничего подобнаго бѣднѣйшее мѣщанское народонаселеніе нашихъ оффиціальныхъ городовъ для себя не имѣетъ. Мы всего менѣе говорили объ этомъ важнѣйшемъ условіи процвѣтанія нашихъ селъ-городовъ только потому, что оно всего болѣе извѣстно.