ГЛАВА I.

Семейство Прокторовъ.

Въ одной изъ лондонскихъ улицъ, называемой: Стрендомъ, находился домъ мистера Проктора, въ которомъ жилъ онъ самъ со своимъ семействомъ и помѣщалась его лавка колоніальныхъ товаровъ. Дѣти мистера Проктора находили, что нельзя жить лучше и удобнѣе, чѣмъ жили они въ своемъ собственномъ просторномъ, свѣтломъ и тепломъ домѣ. Домъ этотъ имѣлъ кучу преимуществъ. Онъ былъ такъ близко въ церкви, что дѣти могли во всякую погоду ходить въ обѣдни, не промачивая ногъ, даже въ самую большую грязь. Его сосѣдство съ рынкомъ имѣло тоже свои удобства, въ особенности въ тѣхъ случаяхъ, когда кто-нибудь неожиданно пріѣзжалъ къ обѣду, который вслѣдствіе этого требовалъ быстраго улучшенія. Женни и Адель бѣжали что нибудь прикупить и возвращались черезъ минуту съ рыбой, овощами или фруктами. Даже для маленькаго Гарри не было слишкомъ далеко до рынка и онъ тоже, когда у него бывали пенни, бѣгалъ иногда по утрамъ купить какой нибудь сюрпризъ отцу къ завтраку: букетъ цвѣтовъ, или что либо другое. Не далеко отъ дома лежалъ садъ Темпля, куда мистриссъ Прокторъ съ дочерьми отправлялись гулять въ хорошіе лѣтніе вечера: иногда приходилъ туда и самъ мистеръ Прокторъ, такъ что прогулки эти долго представлялись дѣтямъ такимъ блаженствомъ, лучше котораго они ничего не могли себѣ представить. Но разъ они побывали въ Бродстерѣ, приморскомъ мѣстечкѣ, куда возятъ для излеченія дѣтей, больныхъ корью, и свѣжій морскій воздухъ, видъ выздоравливающихъ. дѣтей и моря такъ, подѣйствовали на нихъ, что они поняли возможность существованія мѣста лучше Темпля.

Впрочемъ они попрежнему продолжали любить Темпль, его дорожки, деревья, траву и съ гордостью показывали всѣ его красоты друзьямъ, пріѣзжавшимъ изъ деревни.

Самое большое преимущество ихъ дома заключалось въ двухъ замѣчательныхъ окнахъ: изъ одного былъ видъ на Темзу, т. е. оно выходило въ узкое пространство между двумя большими домами, въ которое виденъ былъ кусочекъ рѣки, и проплывавшіе мимо пароходы и корабли. Другое окно выходило на балконъ, на которомъ помѣщались два или три стула, и въ хорошіе, не слишкомъ жаркіе, дни тамъ любили сидѣть Женни и Адель. Когда же было слиткомъ жарко, свинцовый балконъ накаливался и сидѣть на немъ дѣлалось невозможно. Даже Филиппъ старшій сынъ мистера Проктора, воспитанникъ Крофтонской школы, лѣтомъ во время ваканціи снисходилъ до того, что также сиживалъ на балконѣ и занимался тѣмъ, что пугалъ сестеръ, взлѣзая на перила, и дразнилъ младшаго брата Джоржа, разсказывая ему, какъ хорошо у нихъ въ школѣ и какъ счастливы мальчики, довольно большіе, чтобы поступить къ нимъ,-- мальчики которымъ 10 лѣтъ,-- Джоржу же было всего только 8.

Покуда Джоржъ довольствовался тѣмъ, что подражалъ брату, въ чемъ могъ и умѣлъ, и лазила, усерднѣе даже его самого по рѣшеткѣ балкона, къ великому ужасу сестеръ. Увѣщанія Женни и возгласы Адели ни къ чему не вели. Джоржъ объявлялъ что ему нужно лазить, потому что онъ хочетъ быть солдатомъ или морякомъ и ему слѣдуетъ упражняться уже теперь, а то какъ же онъ потомъ взлѣзетъ на мачту корабля или на стѣну города! Слыша такія намѣренія, Адель всегда сожалѣла, зачѣмъ Джоржъ былъ въ Бродстерѣ и ежедневно любовался Темзой. Еслибъ онъ не видалъ такъ много на свѣтѣ, разсуждала она, то и былъ бы доволенъ тѣмъ, что у него есть; поступилъ бы къ отцу въ ученье и навсегда остался бы съ нами. Женни совѣтовала сестрѣ не спорить съ Джоржемъ, потому что, увѣряла она, если никто не будетъ ему противорѣчить, желаніе его пройдетъ гораздо скорѣе. Она слышала отъ отца, что и тотъ подобнымъ же образомъ увлекался въ дѣтствѣ, мечталъ быть солдатомъ, съ восторгомъ слушалъ извѣстія о побѣдахъ и зажигалъ фонари на иллюминаціяхъ; попозже же когда сталъ старше и узналъ, что такое война въ дѣйствительности, то и не захотѣлъ думать о прежнихъ планахъ, преспокойно завелъ въ Лондонѣ лавку и навсегда тамъ поселился. У Джоржа, прибавляла она, точно такой же характеръ, какъ у папы: не обращай вниманіе на то, что онъ говоритъ, и онъ самъ все забудетъ! Адель, вздыхая, соглашалась съ сестрой и только еще ниже наклоняла голову къ работѣ, слушая разсказы Джоржа о приключеніяхъ, ожидающихъ его, когда онъ будетъ большой и уѣдетъ изъ Англіи.

Только одна миссъ Гарольдъ, учительница, приходившая каждое утро учить Джоржа, постоянно смѣялась надъ нимъ. Когда Джоржъ забывалъ урокъ географіи, мечтая о будущихъ путешествіяхъ или рисовалъ на доскѣ солдатъ, вмѣсто того чтобы считать, она спрашивала у него какой же онъ будетъ морякъ, не зная географіи или солдатъ, не умѣя считать? Джоржъ соглашался съ нею, но все-таки желалъ, чтобы скорѣе проходили часы уроковъ и онъ могъ бы снова засѣсть за своего Робинзона или играть съ Гарри въ корабль, подъ предлогомъ, что это забавляетъ маленькаго мальчика.