Онъ стыдился, что сестры хорошо учились; онъ же, которому все это было нужнѣе, занимался хуже ихъ. Женни уже для собственнаго удовольствія читала французскія книги; Адель въ свободное время исписывала всю доску задачами, а онъ не былъ въ состояніи преодолѣть легкихъ уроковъ миссъ Гарольдъ. Правда, онъ на два года былъ моложе Адели, но вѣдь она знала въ семь лѣтъ болѣе, чѣмъ онъ въ восемь. Мысли эти печалили мальчика. Кромѣ того онъ чувствовалъ, что учительница была имъ недовольна и говорила о немъ съ матерью, потому что мама стала строже наблюдать за нимъ, когда онъ готовилъ уроки. Не могъ онъ также не замѣтить, что Адель уходила изъ комнаты, когда онъ отвѣчалъ уроки. Она не могла слышать, какъ онъ постоянно ошибался, путалъ времена и говорилъ, что 4-жды 7 будетъ 56. Все это было ему непріятно и онъ слушалъ съ завистью разсказы Филиппа о Крофтонской школѣ, о шалостяхъ, тамъ случающихся, и такъ какъ братъ никогда не упоминалъ объ ученьи и о непріятностяхъ, подобныхъ его съ миссъ Гарольдъ, то онъ вообразилъ, что тамъ можно ничего не дѣлать и всею душею сталъ желать поступить въ школу, какъ незадолго передъ тѣмъ желалъ быть солдатомъ или морякомъ. Къ его несчастью въ Крофтонъ не принимали мальчиковъ моложе десяти лѣтъ, и ему приходилось ясдать еще цѣлыхъ два года. При мысли, что еще впродолженіи двухъ лѣтъ онъ будетъ каждый день учиться съ миссъ Гарольдъ, Джоржъ приходилъ въ отчаяніе и въ изступленіи валялся по полу.
Филиппъ не пріѣхалъ на ваканціи домой. Это былъ мальчикъ 12-ти лѣтъ, довольно высокій, съ свѣтлыми волосами и умными сѣрыми глазами. Онъ имѣлъ веселый, здоровый видъ и смотрѣлъ бойко и рѣшительно. Джоржъ же, напротивъ, былъ скорѣе слабаго сложенія и его черные волоса и глаза рѣзко отдѣлялись отъ нѣжнаго бѣлаго цвѣта лица и дѣлали его хорошенькимъ мальчикомъ. Всѣмъ особенно нравились его большіе каріе глаза, которые онъ уставлялъ на того, съ кѣмъ говорилъ. Такъ и теперь онъ внимательно смотрѣлъ на Филиппа, который, едва успѣвъ пріѣхать, принялся разсказывать ему про школу и очень забавлялся тѣмъ, что Джоржа все интересовало и что онъ не имѣлъ ни о чемъ понятія, Джоржъ хотѣлъ знать все до малѣйшей подробности, касавшееся игръ и шалостей въ школѣ. Онъ любилъ слушать описанія дома и сада, и когда ему казалось, что Филиппъ все разсказалъ, онъ дѣлалъ такія глупыя замѣчанія, по которымъ видно было, что онъ все-таки ничего хорошенько не понялъ. Такъ прошло все лѣто и Джоржъ не узналъ и половины того, что ему было нужно знать; но все-таки голова его была полна школой и онъ не могъ думать ни о чемъ другомъ. Мечты о путешествіяхъ и сраженіяхъ были имъ забыты и любимая игра его съ Гарри сдѣлалась въ школу.-- Уроки же его отъ этого вовсе не шли лучше.
Былъ теплый день, въ концѣ августа. Прошло уже пять недѣль, какъ Филиппъ уѣхалъ въ школу, а Джоржъ все еще учился у миссъ Гарольдъ и все еще не могъ выучиться помножать семь на четыре. Въ этотъ именно день миссъ Гарольдъ такъ долго билась съ нимъ, что осталась дольше положеннаго и тщетно заставляла его повторять таблицу умноженія. Наконецъ мистриссъ Прокторъ уговорила ее уйдти, обѣщаясь сама заняться съ сыномъ. Она сѣла къ столу, посадила около себя дѣвочекъ, занятыхъ работою, а Джоржъ сталъ передъ нею и, заложивъ руки за спину, началъ старательно выговаривать 4-жды 4, намѣреваясь серьезно исправиться. Однакоже, дойдя до 4-жды 7 онъ сильно задумался, вздохнулъ, взглянулъ въ сторону, увидѣлъ окно, столъ, рабочій ящикъ, полъ, потомъ точно кто-то толкнулъ его -- и онъ выговорилъ очень смѣло: 4-жды 7 -- 56. Жепни съ удивленіемъ подняла глаза, Адель покраснѣла, мать строго на него посмотрѣла. Онъ снова началъ, чуть ли не въ пятый разъ говорить таблицу; но вдругъ остановился.
Кто-то постучалъ у двери и въ передней послышался незнакомый голосъ. Мистриссъ Прокторъ поспѣшно закрыла салфеткой лежавшіе на столѣ чулки, Жепни оправила бѣлокурые волосы, падавшіе ей въ лицо, Адель со вздохомъ облегченія подпала голову, зная, что она на нѣсколько минутъосвобождена отъ таблицы умноженія; Джоржъ же съ любопытствомъ смотрѣлъ сквозь отворенную дверь въ корридоръ, гдѣ раздались мужскіе шаги.
Горничная вошла и доложила, что изъ Крофтона пріѣхалъ мистеръ Тукъ, который и явился вслѣдъ за ней. Мистриссъ Прокторъ пришлось толкнуть Джоржа. Мальчикъ стоялъ между нею и гостемъ, по прежнему заложивъ руки за спину, и, покраснѣвъ болѣе, чѣмъ когда, говорилъ таблицу умноженія. Онъ смотрѣлъ на мистера Тука такъ пристально и удивленно, какъ никогда еще не смотрѣлъ, даже когда искалъ и не находилъ на картѣ острова Робинзона Крузе.
" Отойди, Джоржъ," сказала мистриссъ Прокторъ; но это не помогло. Мистеру Туку самому пришлось слегка отстранить его лѣвою рукою, чтобы подать правую хозяйкѣ дома. Пристыженный Джоржъ однакоже не вышелъ изъ комнаты. Онъ подкрался къ окну и притворяясь, что со вниманіемъ наблюдаетъ за происходившимъ на улицѣ, жадно прислушивался къ словамъ мистера Тука, ожидая слышать новыя извѣстія о школьныхъ играхъ, шалостяхъ, субботнихъ прогулкахъ. Однако объ этомъ не было сказано ни слова. Мистеръ Тукъ остался обѣдать, а Джоржу съ сестрами велѣно было уйти изъ комнаты.
Неохотно слѣзъ мальчикъ со стула и медленно удалился, раздумывая, куда бы ему дѣваться, потому что къ сестрамъ онъ не осмѣливался подойдти, боясь какъ нибудь не напомнить имъ свою глупую неловкость. Онъ рѣшился сойдти въ кухню и поискать тамъ Гарри для игры съ нимъ въ школу гдѣ нибудь на дворѣ, подальше отъ сестеръ. Горничная Сусанна была ему очень благодарна за то, что онъ увелъ изъ кухни Гарри, мѣшавшаго ей готовить обѣдъ. Въ кухню пришла Женни, съ приказаніемъ изготовить котлетки и посовѣтоваться съ Сусанною насчетъ дессерта. Адель же сидѣла одна на балконѣ, выходившемъ на дворъ, гдѣ играли мальчики. Игра продолжалась довольно долго, Джоржъ представлялъ дурнаго мальчика, не выучившаго латинскаго урока; Гарри же была, учителемъ и бранилъ его, какъ только умѣлъ. Вдругъ мальчики услышали голосъ Адели, звавшей къ себѣ Джоржа. Онъ побѣжалъ на верхъ; но въ корридорѣ его остановилъ голосъ матери, которая кликнула его въ гостиную. Съ какою-то вдругъ мелькнувшей надеждой вступилъ онъ рѣшительно въ комнату, но услышалъ приказаніе затворить дверь, которая въ теплые лѣтніе дни обыкновенно бывала отворена. Это и было все, что отъ него требовалось: надежда такъ и пропала даромъ. Можетъ быть дверь нужно было затворить, чтобы не слышно было въ корридорѣ, о чемъ говорилось въ гостиной, подумалъ Джоржъ: вѣдь это возможно!
"Джоржъ," спросила Адель, когда онъ пришелъ на балконъ: "Отчего это затворили дверь въ гостиную? Кто бы это могъ сдѣлать?"
"Мнѣ мама велѣла затворить ее."
"Неужели!" разочарованнымъ тономъ сказала Адель. "Значитъ она нехочетъ, чтобы мы слышали ихъ разговоръ."