"Ни слова болѣе, перебилъ его мистеръ Тукъ." "Я запрещаю вамъ просить меня за этихъ мальчиковъ."
"Въ такомъ случаѣ, сэръ...."
"Что такое?"
"Я только хочу сказать еще, что Прокторъ не доносилъ ни на кого. Я тоже не думалъ, что поступаю дурно и желалъ только...."
"Перестань, не все ли равно," -- поспѣшилъ его остановить Джоржъ, опасаясь, чтобъ простодушный Томъ не упомянулъ еще и о Гарвеѣ, Принцѣ и Джиллингамѣ."
"Это до меня не касается; разберите это дѣло между собой," возразилъ мистеръ Тукъ, и отослалъ мальчиковъ на ихъ мѣста.
"Бѣдный Гольтъ не скоро забылъ настоящее утро. Его всюду преслѣдовали свистками, называли доносчикомъ, и болѣе всѣхъ мстили ему именно тѣ мальчики, которые побудили его пожаловаться гувернеру. Онъ находилъ, что весьма трудно отличать хорошее отъ дурнаго, и ему было особенно досадно за Джоржа, которому мѣшали учиться, когда тотъ намѣревался быть прилежнымъ. А теперь всѣ преслѣдовали его, Гольта, за то, чему сами же его научили. Онъ находилъ все это чрезвычайно несправедливымъ. Джоржъ согласился съ нимъ, но въ то же время пояснилъ ему, что между мальчиками считалось гораздо болѣе благороднымъ самому лично защищаться отъ нападеній товарищей и отъ ихъ насмѣшекъ, чѣмъ искать защиты у учителей и гувернеровъ. Мальчикъ, который прибѣгаетъ къ помощи послѣднихъ, считается трусамъ, вслѣдствіе чего его всѣ презираютъ и кромѣ того не любятъ, потому что изъ за него подвергаются наказаніямъ. На все это Гольтъ могъ отвѣчать только сожалѣніемъ и обѣщаніемъ впередъ дѣйствовать осмотрительнѣе и никогда болѣе ни на кого не жаловаться.
"И хорошо сдѣлаешь," ободрялъ его Джоржъ; "они тогда убѣдятся, что ты такъ поступилъ только по неопытности и перестанутъ тебя преслѣдовать."
Джоржъ съ нетерпѣніемъ и въ то же время со страхомъ ожидалъ первой субботы послѣ своего поступленія въ школу. Ему въ высшей степени улыбалась послѣобѣденная прогулка; но съ другой стороны въ субботу утромъ у мальчиковъ обыкновенно спрашивали таблицы умноженія. Однако ничего не случилось такъ, какъ онъ думалъ. Утро было дождливое, такъ что отъ прогулки пришлось отказаться; а что касается до таблицы умноженія, то мальчики отвѣчали ее по частямъ, и его миновало опасное для него "четырежды семь." На его долю выпало "семью восемь," и онъ съ увѣренностью отвѣчалъ: "пятьдесятъ шесть." Мистеръ Карнаби, правда, послѣ обратился къ нему съ вопросомъ: "А сколько будетъ четырежды семь?" но Джоржъ былъ насторожѣ и отвѣчалъ впопадъ. Такимъ образомъ для всѣхъ по прежнему осталось загадкой, въ чемъ именно состояла шутка отца маленькаго Проктора.
Въ слѣдующую субботу погода была отличная и наконецъ могла состояться столь нетерпѣливо ожидаемая прогулка. И дѣйствительно, мальчики послѣ обѣда толпой высыпали на открытый воздухъ и далѣе за ограду лужайки. Но новички не помнили себя отъ радости. Джоржъ прыгалъ, забѣгалъ во всѣ стороны. Когда они вышли на песчаную дорогу, ведущую къ лѣсу, Фирсъ подозвалъ къ себѣ Джоржа, обнялъ его за шею и, не отпуская отъ себя, посовѣтывалъ ему успокоиться. Дорога имъ предстояла еще длинная, и если онъ не побережетъ теперь силъ на обратный путь, вся прогулка его будетъ испорчена. Джоржъ, волей-неволей, долженъ былъ повиноваться, такъ какъ Фирсъ крѣпко его держалъ. Онъ успѣлъ немного отдохнуть и опомниться, пока они не достигли зеленыхъ полей и тѣнистой рощи.