"Такъ онъ уѣзжаетъ, серьезно, уѣзжаетъ?" повторяли мальчики, смотря, какъ мистеръ Карнаби усаживался въ карету.
"Уѣхалъ!" воскликнули они, когда карета тронулась, и испустили такой громкій, радостный крикъ, что мистеръ Карнаби, конечно, слышалъ его. Маленькіе мальчики отъ нихъ не отставали, а Джоржъ еще, стоя на деревѣ, вдобавокъ радостно махалъ шапкой.
ГЛАВА VII.
Что можно имѣть только дома
Дружба съ Делемъ оказалась весьма полезной для Джоржа. По мѣрѣ сближенія съ нимъ, онъ начиналъ гораздо лучше учиться. Не то, чтобы Дель помогалъ ему дѣлать грамматическія задачи: нѣтъ, онъ совершенно справедливо полагалъ, что каждый мальчикъ долженъ самъ справляться съ своими дѣлами. Но онъ охотно разговаривалъ съ Джоржемъ о его урокахъ и тѣмъ самымъ ихъ ему разъяснялъ. Многое изъ того, что онъ говорилъ, правда, превышало пониманіе младшаго мальчика; но за то и многое возбуждало его вниманіе и любознательность касательно предметовъ, выходящихъ изъ области школьныхъ понятій. Это сильно развивало Джоржа. Когда Долю приходилось писать сочиненіе на заданную тому, онъ ее обыкновенно со всѣхъ сторонъ обсуживалъ съ Джоржомъ. Каждый сообщалъ другому свои наблюденія о данномъ предметѣ, что онъ о немъ читалъ, или слыхалъ. Джоржъ, такимъ образомъ, мало-по-малу, свыкался съ школой и каждый день пріобрѣталъ новыя познанія. Конечно, ученье его еще не шло совсѣмъ гладко. Онъ часто съ трудомь добивался того, что другимъ мальчикамъ, болѣе привыкшимъ къ школьной рутинѣ, давалось несравненно легче, но все же въ головѣ его начиналъ водворяться порядокъ, а намякъ все рѣже и рѣже ему измѣняла. Разъ выученное, болѣе имъ не забывалось, и почти всегда во время являлось къ его услугамъ, а не минутой, или двумя позже, какъ это бывало съ нимъ прежде. По утрамъ, вставая, онъ уже переставалъ терзаться мыслью о томъ, что его ожидаетъ въ теченіи дни; а когда наставало рекреаціонное время онъ могъ съ полной беззаботностью предаваться играмъ и отдыху.
Новый гувернеръ, которому надлежало заступить мѣсто мистера Карнаби, еще не являлся, и маленькіе мальчики, наравнѣ съ большими, отвѣчали свои уроки самому мистеру Туку. Джоржъ, лишь только ему удалось превозмочь первый страхъ, былъ этимъ очень доволенъ. Два раза въ недѣлю пріѣзжалъ учитель каллиграфіи, но всѣми остальными уроками пока завѣдывалъ исключительно начальникъ школы. Такъ должно было длиться до Рождества, когда, наконецъ, могъ пріѣхать новый гувернеръ, о которомъ мистеръ Тукъ былъ столь высокаго мнѣнія, что предпочиталъ лучше нѣсколько времени его прождать, Нежели лишиться его.
Однажды Джоржъ со своимъ классомъ стоялъ около Мистера Тука, пока тотъ задавалъ тему для сочиненія Старшимъ ученикамъ, въ числѣ которыхъ находился и Дель. Тема касалась радостей дружбы, и Джоржу мгновенно пришло на умъ все, читанное имъ о Дамонѣ и Пиѳіасѣ и о Давидѣ и Іонаѳанѣ. Въ Библіи мистриссъ Уатсонъ онъ даже видѣлъ картинку, изображающую двухъ послѣднихъ. Онъ припомнилъ, какъ легче ему жилось съ тѣхъ поръ, какъ онъ сблизился съ Делемъ. Сердце его было переполнено самымъ теплымъ, дружескимъ чувствомъ, и ему показалось, что онъ тоже можетъ написать сочиненіе на эту тему. Послѣ классовъ онъ обратился къ мистеру Туку и попросилъ у него на это позволеніе. Тотъ согласился, но съ условіемъ, чтобъ онъ написалъ все самъ и ни у кого не просилъ помощи.
Джоржъ объявилъ Делю, что на этотъ разъ не можетъ говорить съ нимъ о заданной темѣ, такъ какъ самъ намѣревается писать на нее сочиненіе. Это новое дѣло до такой степени поглотило его, что онъ даже не пошелъ играть, а вмѣсто того помѣстился въ классѣ, за своимъ пюпитромъ, и принялся писать. Доска его вскорѣ вся покрылась; онъ занялъ у товарищей двѣ другія и также исписалъ ихъ. Филиппъ между тѣмъ линовалъ для него бумагу. Но едва Джоржъ окончилъ и только-что собрался переписывать свое сочиненіе, какъ товарищи, ссудившіе его досками, потребовали ихъ обратно, подъ предлогомъ, что онѣ имъ самимъ нужны, и ему пришлось все стерѣть. Время между тѣмъ уходило, и онъ началъ утомляться. Сочиненіе, сначала казавшееся ему такимъ хорошимъ, теперь приняло въ его глазахъ совсѣмъ другой видъ, и онъ началъ опасаться, что за всѣ свои труды получитъ однѣ насмѣшки. Однако первую страницу ему удалось переписать совсѣмъ хорошо, но далѣе пришлось писать прямо изъ головы, что было далеко не легко.
Сдѣлавъ ошибку, Джоржъ занялъ у товарища перочинный ножъ и принялся соскабливать цѣлыя подстроки; но вмѣсто того только сдѣлалъ въ бумагѣ дырку. Потомъ онъ вспомнилъ, что ничего не сказалъ объ одной изъ принадлежностей дружбы, а именно о томъ, что друзья должны повѣрять одинъ другому свои проступки и ошибки. Но нѣкоторомъ размышленіи, онъ, однако, нашелъ, что это скорѣе принадлежитъ къ обязанностямъ, нежели къ радостямъ дружбы, и потому не бѣда, если и останется опущеннымъ въ его сочиненіи. Тѣмъ не менѣе листокъ съ двумя чернильными пятнами, съ проскобленной дыркой и съ именемъ Іонаѳана, сначала пропущеннымъ, а потомъ приписаннымъ сверхъ строки, казалось ему, представлялъ довольно печальное зрѣлище и имѣлъ видъ весьма посредственнаго сочиненія. Онъ сидѣлъ и въ смущеніи смотрѣлъ на листокъ, когда къ нему подошелъ Фирсъ. Узнавъ, въ чемъ дѣло, послѣдній предложилъ Джоржу переписать его сочиненіе; но тотъ отказался, думая, что это будетъ не совсѣмъ честно. Бѣдняжка со вздохомъ рѣшился подвергнуться ожидавшей его участи, только никакъ не могъ понять, отчего это у него вышло такъ дурно сочиненіе, которое онъ надѣялся сдѣлать такъ хорошо.
Отбирая сочиненія у старшихъ учениковъ, мистеръ Тукъ взялъ также и то, которое приготовилъ Джоржъ. Замѣтивъ раскраснѣвшееся личико и смущенный видъ маленькаго мальчика, онъ старался ободрить его и сказала, ему, чтобъ онъ не боялся. Но какъ могъ Джоржъ не бояться? Безпокойство его еще усиливалось ожиданіемъ: сочиненія читались не въ классѣ, а мистеръ Тукъ бралъ ихъ къ себѣ въ комнату и потомъ уже сообщалъ мальчикамъ свои замѣчанія.