"Да, но это неизбѣжно, лишь только мы выходимъ изъ семьи."
"Я только и нахожу утѣшеніе въ одномъ," сказалъ Джоржъ.
"Въ томъ, что есть кто-то, кто все видитъ и понимаетъ и никогда не ошибается -- не правда ли, ты это хотѣлъ сказать?" спросилъ Фирсъ, пристально смотря на Джоржа.
Тотъ въ отвѣтъ только кивнулъ головой, потомъ прибавилъ:
"Безъ этого и дома иногда бываетъ тяжело, а въ школѣ было бы невыносимо."
"Точно также, какъ и вообще на свѣтѣ," досказалъ Фирсъ. "И такъ ты хорошо сдѣлаешь, если впередъ не станешь больше ни обижаться, ни жаловаться. Предоставь это тѣмъ, которые не знаютъ, гдѣ искать утѣшенія."
Джоржъ снова кивнулъ головой. Затѣмъ онъ спрыгнулъ съ яблони и побѣжалъ къ Гольту объявить ему, что намѣренъ получить съ него вовсе не шиллингъ, а только шесть пенсовъ.
Сначала Гольтъ этому обрадовался, но потомъ замѣтилъ, что у него также мало надежды достать гдѣ нибудь шесть пенсовъ, какъ и шиллингъ. Его родители въ Индіи, а дядя никогда не дастъ ему денегъ. Дядя этотъ былъ небогатъ. Томъ слышалъ, какъ онъ жаловался, что ему трудно будетъ платить за племянника въ школу и ожидать потомъ, пока эти деньги вернутся къ нему изъ Индіи. Ясно было, что на дядю Гольту нечего разсчитывать, и онъ въ сотый разъ, по крайней мѣрѣ, вздохнулъ о своемъ долгѣ. Онъ уже пересталъ надѣяться, что Джоржъ проститъ ему этотъ долгъ, хотя хорошо зналъ, что у того есть еще пять шиллинговъ, которые хранятся у мистриссъ Уатсонъ. Это обстоятельство и частыя требованія Джоржемъ денегъ отъ Ламба подали мальчикамъ поводъ считать его скупымъ. На дѣлѣ это было иначе, хотя и могло казаться такъ. Джоржъ не прочь былъ подѣлиться деньгами съ тѣмъ, кто бы ихъ у него попросилъ, но его возмущала несправедливость этого насильнаго займа, и вслѣдствіе этого онъ не могъ терпѣливо перенести потерю своей полкроны. Къ тому же его пять шиллинговъ, хранившіеся у мистриссъ Уатсонъ, уже были имъ предназначены для подарковъ. Вотъ по этимъ-то причинамъ, а вовсе не изъ скупости, и не хотѣлъ онъ простить Гольту его долгъ, что конечно, было бы гораздо великодушнѣе. Что же касается до Ламба, то никто и не желалъ, чтобы Джоржъ простилъ ему.
"Когда ты ѣдешь къ дядѣ?" спросилъ Гольтъ. "Вѣдь ты, конечно, поѣдешь къ нему до Рождества?"
"Да, я поѣду въ субботу, и останусь тамъ на воскресенье, "отвѣчалъ Джоржъ.