Однажды онъ, разсматривая Индѣйскіе виды, пришелъ въ особенно тревожное настроеніе.
"Милое дитя," сказала мать: "если ты хочешь остаться вѣренъ своей рѣшимости, то лучше сдѣлаешь, если оставишь эту книгу."
"Ахъ, мама!" воскликнулъ онъ въ отвѣтъ. "Ты хочешь лишить меня единственнаго удовольствія!"
"Если это занятіе для тебя удовольствіе, то продолжай его. Но мнѣ казалось, что оно тебя только волнуетъ."
И дѣйствительно, тревога Джоржа усиливалась по мѣрѣ того, что онъ переворачивалъ листки съ изображеніемъ Индѣйскихъ видовъ. Вдругъ онъ откинулся на подушки и, заткнувъ ротъ платкомъ, весь вздрагивалъ, стараясь удержаться отъ рыданій.
"Право, лучше тебѣ, дружокъ, оставить эту книгу," сказала мать.
"Хорошо, мама, возьми ее. Ахъ, Боже мой, у меня никогда не хватитъ силъ выполнить мое обѣщаніе!"
Присутствовавшій при этой сценѣ мистеръ Тукъ сначала не понималъ, въ чемъ дѣло, и съ удивленіемъ смотрѣлъ на мальчика и на его мать. Тогда мистрисъ Прокторъ сообщила ему объ обѣщаніи, которое Джоржъ ей далъ: терпѣливо и покорно переносить всѣ печальныя послѣдствія случившагося съ нимъ несчастія, начиная съ необходимости отказаться отъ кругосвѣтнаго плаванія и до удивленія сапожника, когда ему станутъ заказывать, вмѣсто обычной нары, всего только одинъ сапогъ. Разъ, что изображеніе мѣстностей, которыя онъ, было, надѣялся со временемъ посѣтить, возбуждали въ немъ такое тяжелое впечатлѣніе, ему лучше ихъ не разсматривать. Джоржъ съ этимъ согласился. Мистеръ Тукъ взялъ прочь книгу съ Индѣйскими видами и взамѣнъ ея принесъ другую съ описаніемъ различнаго рода промысловъ и ремесла, къ которой было приложено множество интересныхъ картинокъ. Джоржъ слишкомъ утомился и не могъ въ тотъ же вечеръ разсмотрѣть ее.
"Пусть эта книга останется у тебя въ комнатѣ," отвѣчалъ мистеръ Т\къ на сожалѣнія мальчика по этому поводу. "А когда тебя отсюда перенесутъ, ты можешь ее взять съ собой."
"Меня перенесутъ отсюда! Куда?" воскликнулъ Джоржъ.